– Конечно, – криво улыбнулась Никки. – Сделка есть сделка, не так ли, детектив? Я прилечу на слушание. А вы?
– А что я? – удивился Мик.
– Какие у вас планы?
– Планы у меня? – Вопрос, казалось, позабавил его. – Я же коп. Мой единственный план – работать в поте лица. Одно дело, затем другое, потом третье. Я не жалуюсь, – добавил он быстро. – Мне нравится моя работа.
«Как кому-то может нравиться такая работа?» – думала Никки, глядя как Джонсон платит за свои блины.
Работа полицейского означала низкую зарплату, постоянную опасность, презрение зевак, ненормированный рабочий день.
Она не одобряла методы детектива Джонсона, но все же невольно уважала его за преданность делу. Должно быть, это чрезвычайно изматывает – постоянно жить в стрессе и готовиться к бою. Она бы так не смогла.
– Кстати, – внезапно сказал Джонсон. – Уж не знаю, слышали вы или нет, но меня представили к награде. Мне дадут медаль.
– Серьезно? – Лицо Никки вдруг просветлело. – Поздравляю, это же здорово!
– Я к тому, что вы, наверное, будете собирать вещички… – Джонсон внезапно покраснел как мальчишка.
– Но если найдете время, то, может, придете на награждение? Я буду рад.
– Сочту за честь ваше приглашение, – искренне проговорила Никки, понимая, что для нее только что сделали огромное исключение, и ценила это.
В конце концов, они оба через многое прошли. Каждый своим путем, но прошли и выжили. Было бы глупо не принять оливковую ветвь примирения, которую ей протягивал Джонсон.
– Напишите мне, когда и куда нужно приехать, – сказала она, вставая.
– Всего хорошего, детектив.
– И вам, док.
Они пожали друг другу руки.
«Та еще штучка, – подумал Джонсон без прежнего раздражения, наблюдая, как Никки Робертс, прихрамывая, выходит из бара. Он искренне надеялся, что переезд в другой город поможет ей. Пока она была явно далека от исцеления, но кто знает! – Что ж, я сделал все, что мог. Пришло время отпустить прошлое».
Глава 41
На Лос-Анджелес опустился еще один жаркий день, но в украшенном флагами мраморном зале было весьма прохладно и Никки, прилетевшая на награждение детектива Джонсона, пожалела, что не взяла кардиган.
Возвращение в Лос-Анджелес далось ей нелегко: слишком много воспоминаний хранил этот город, – но она обещала человеку, спасшему ей жизнь, что приедет разделить с ним праздник. К тому же через несколько дней должно было состояться слушание по делу Ковака, а затем предстояло подписать документы на продажу дома. После этого Никки могла быть наконец свободна.
