– И признаю свои ошибки. Но я сполна заплатила за свою наивность, детектив. Однако это не дает право вашему первобытному, расистскому, сексистскому и гомофобному миру осуждать мой мир. Вы несправедливо обвинили меня в убийствах людей, которые были мне дороги, лишь на основании того, что я вам чем-то не нравлюсь. И по-вашему, это нормально?
Кровь бросилась Джонсону в лицо. Он открыл было рот, собираясь заорать на нее – всякий раз эта женщина доводила его до белого каления, – но почему-то передумал. Да, доктор Робертс бесила его сверх меры, но ему отчаянно требовалась ее помощь и понимание.
Хотя бы один из них должен был перекинуть мостик на другой край пропасти.
Мик поднял руки и ненадолго закрыл глаза, стараясь успокоиться.
– Ладно, слушайте. Я действительно с самого начала считал вас причастной. И да, я ошибся. Но у меня были основания помимо личной неприязни. Вы бы почитали свои записи о пациентах. Да судя по ним, вам самой пора к мозгоправу. К тому же вы лгали нам там, где это было очевидно. Поэтому я и думал, что эти убийства организовали вы.
– На основании моих записей и нежелания делиться информацией? – спросила Никки также более спокойным тоном. – Немного притянуто за уши, не так ли?
– Не только. У вас был мотив.
Никки удивилась.
– Какой же это?
– Муж вам изменял. К тому же после его смерти вы получали много денег в единоличное пользование. Лиза Флэннаган была бессовестной шлюшкой, и, судя по вашим записям, вы ее терпеть не могли, хотя и тщательно это скрывали. Отличный мотив для убийства.
– А Трейвон?
– Насчет его не знаю. Он мог что-то знать о вас или о вашем муже. Или же он знал об изменах вашего мужа, но покрывал его за вашей спиной. И ведь, заметьте, все трое погибших между собой были никак не связаны, зато имели связь с вами. У вас была возможность, был мотив плюс достаточно средств для воплощения планов.
– А еще у меня была ваша личная неприязнь, не так ли, детектив? – горько спросила Никки. – Воспитанная, успешная, образованная женщина, которую вам не удалось запугать?
– Успешная лгунья, – бросил Джонсон, не давая себе кипятиться.
– Вы соврали нам насчет Гролша, сказали, что никогда о нем не слышали.
Никки внезапно смутилась.
– Я скрыла правду, потому что не доверяла вам.
– Неужто? А может, вы скрыли факты от следствия на основании личной неприязни? Знаменитый инстинкт психотерапевта, а?
«Туше», – подумала Никки.
– Ладно, я была не права, но я не знала, кому верить. И это не повод нападать на меня по любому поводу.
