– Можете его описать, доктор Робертс?
Никки ответила, что плащ был самый обычный, но оба полицейских пришли в возбуждение.
– Благодарим вас, миссис Робертс, – тепло улыбнулся Гудман. – Вы нам очень помогли.
У него была занятная манера говорить, подаваясь вперед и глядя в глаза, словно, кроме него и Никки, в кабинете никого не было. Слова он произносил со значением, даже если они были простой формальностью.
Словно для контраста, его напарник всем видом изображал одновременно презрение и гнев, будто заранее обвинял собеседника во всех грехах.
Вопросы Джонсона были провокационными, а о вежливости детектив имел весьма смутное представление. Но даже он, услышав о плаще, как-то внезапно притих.
Но ведь это был самый обычный дождевик!
Едва полицейские ушли, в дверь постучался Трей.
– Простите, док, не уверен, что вел себя правильно. Знаю же, что нельзя прерывать сеанс, поэтому и заставил их ждать. Кажется, тому толстяку это не понравилось.
Никки похлопала его по плечу.
– Все хорошо, Трей. Ты поступил совершенно правильно. Ты сам в порядке? Тебе ведь нравилась Лиза.
– Я взял себя в руки, – пробормотал парнишка, – но до сих пор в шоке.
– Как и я.
– Она была такой красивой.
– Да, очень.
– В такие моменты мне не хватает доктора Дугласа, – выпалил Трей. – Понимаете?
У Никки сжалось сердце. Губы дрогнули.
– Ой, зря я это сказал! Простите!
– Не извиняйся. Ты скучаешь по нему, и это нормально. Я тоже скучаю. Имя моего мужа вовсе не под запретом.
Это не табу.
Позже, когда Трей уехал домой, Никки еще долго сидела в кабинете, и она думала о Дугласе, представляла, как бы он отнесся к смерти Лизы, что бы сказал на это. Потом размышляла о самой Лизе, о сердитом копе, который назвал Лизу шлюхой.
Никки не осуждала толстяка за гнев. После смерти мужа она и сама очень долго жила во власти гнева и знала, как трудно контролировать эту эмоцию.
Никки достала из кармана визитку детектива Гудмана. Того, что играл роль хорошего копа.
Лу Гудман.
«Лу». Ну и ну…
Внезапно Никки стало любопытно, увидятся ли они снова.
Глава 6
Медицинский эксперт Дженни Фойл расстегнула молнию пластикового пакета и повернулась к детективам. Ей было не меньше пятидесяти, но лишенное привлекательности лицо казалось угловатым, как у подростка, и стрижку она носила мальчишескую – боб, который, правда, в силу возраста окрасился в оттенок «соль с перцем». Косметикой она не пользовалась.
