По всей вероятности, кто-то из его дружков убил Элен Фобур, ни в чем не повинную студентку, единственным преступлением которой было то, что она помогла ему. А также Салли Файерс.
– Но зачем?
– Возможно, чтобы не оставлять свидетелей. Похоже, женщины догадывались, что он не тот, за кого себя выдает.
Трейси потерла виски, внезапно почувствовав ужасную усталость.
– Чего вы хотите от меня?
– Прежде всего честности. Что бы вы ни узнали от Стивенса о Дрекселе или других, сообщайте эту информацию мне или агенту Баку.
– Джеф не связывался со мной с того вечера, – сказала Трейси, не в силах скрыть нотку разочарования в голосе.
Он наверняка знал, что на нее напали: британцы должны были ему сказать, – но не сделал ни малейшей попытки навестить ее в больнице или после выписки. Это ранило."
"– Он появится, – заверил ее Грег. – А вы пока возвращайтесь в Нейе, свяжитесь со своими знакомыми в Париже, особенно с теми, кто способен нам помочь. Я полагаю, когда истерика закончится, а СМИ начнут мусолить новую историю, Дрексель вернется.
Не думаю, что он тут все завершил.
Эта мысль отрезвила.
Теперь, когда Камерон уехал, Трейси могла все свое время посвятить охоте на Хантера Дрекселя. И сейчас дело было не только в Нике или в том, что Хантер мог рассказать ей про Алтею. Он должен ответить за Салли Файерс, за Элен Фобур и за всех, кто расстался с жизнью, потому что каким-то образом их пути пересеклись с его.
«Бедная Салли! Она так любила Хантера, как я – Джефа. Разница только в том, что она ему доверяла».
Трейси такой ошибки не сделает.
– Обещай, что будешь отдыхать и не станешь слишком усердствовать, – попросил Камерон, захлопнув дверцу машины и высунувшись в окно, чтобы сказать «до свидания».
– Обещаю, – улыбнулась Трейси, держа пальцы крестиком.
Она вернулась в дом и сразу же взялась за телефон. Итак, кто из парижских знакомых мог встречаться с Лексом Брайтманом? Где стал бы тусоваться богатый гомосексуалист, любитель покера и театральный импрессарио из Нью-Йорка?
Спустя несколько часов Трейси вошла в ювелирный бутик своего старого друга на Левом берегу.
Она не думала, что Хантер окажется одним из клиентов Гая де Лафайета, просто его бутик был центром театрального Парижа, куда стекались все слухи и сплетни.
Трейси описала Гаю Хантера.
– Он может использовать имя Лекс Брайтман или Гарри Грэм, а может какое-то другое. Для меня очень важно его найти.
– Забавно, – протянул Гай.
– Что именно?
– Несколько дней назад Джеф говорил мне то же самое.
