Глава 24
О субботней игре в покер у Люка Чарлза в сообществе любителей искусства города Брюгге ходили легенды. В идиллическом монастыре пятнадцатого века, переделанном в современное жилище с видом на набережную Спиноларей, всегда играли в семикарточный стад. Несмотря на то что Чарлз всегда был в выигрыше (коллекционер, самостоятельно добившийся успеха, и владелец одной из самых ценных частных коллекций голландских импрессионистов был не из тех, кто готов проигрывать), приглашения на покерную вечеринку к нему ценились очень высоко.
Получить место за знаменитым карточным столом Чарлза – по слухам, этот стол когда-то принадлежал французской королеве Марии-Антуанетте – и сидеть под картинами Вермеера, Рембрандта и Хеда означало стать обладателем пропуска в высшее общество Бельгии. Пусть деньги Чарлза были новыми – его отец содержал булочную в пригороде Брюсселя, – но старинные дом и коллекция картин настолько поражали воображение, что из глаз даже самых аристократических снобов начинали течь слезы зависти, а зрачки расширялись от страстного желания всем этим обладать.
За покерным столом Люка Чарлза проигрывались и выигрывались состояния, и хозяин всегда с радостью принимал картины вместо денег, которые оценивал, разумеется, сам.
Сегодня за столом сидели как постоянные игроки, так и новички. Пьер Гассен, старший партнер в «Гассен курреж», самой престижной юридической фирме Брюсселя, был здесь частым гостем, Доминик Креси, великий коллекционер модернистов, тоже. Джонни Крей, дитя американского трастового фонда, совершавший турне по местам, которые называл Юрропа, был новичком; его спутник Гарри Грэм тоже.
Грэм выглядел значительно старше, был очень худым, замкнутым, с плохо окрашенными волосами и несколько угрюмыми манерами.
– Он что, болен? – спросил Люк Чарлз Джонни Крея, отозвав в сторону. – Кожа желтая. У него, случайно, нет проблем с кровью?
– Понятия не имею. Мы познакомились всего неделю назад, во время небольшой игры в провинции, и он уговорил меня взять его сегодня с собой.
Надеюсь, это ничего?
Люк Чарлз по-волчьи оскалился:
– Ничего, если проиграет.
– Непременно. – Джонни расплылся в улыбке от уха до уха. – В жизни не видел такого безрассудного игрока.
– Безрассудного?
– Да он ведет себя как одержимый. Это ненормально. Пока игра течет ровно и не происходит ничего особенного, это блестящий, вдумчивый партнер, но как только ему кажется, что он выигрывает, – бабах! – Джонни пальцами изобразил взрыв. – И все проигрывает.
