Они поговорили еще несколько минут, и Трейси почувствовала усталость. Нежно поцеловав ее в макушку, плотно замотанную бинтами, Камерон ушел, дважды убедившись, что мимо охранника никто не пройдет.
Возвращаясь в отель, Камерон невольно улыбался себе под нос, вспоминая, как Трейси очнулась в первый раз, как сказала «это ты».
«Ты мне улыбнулась, – сказал он ей сегодня. – Просто не могу описать, что это для меня значило».
Трейси очень взволновали его слова, хоть она и сказала: «Я не помню». Ее выдали вспыхнувшие щеки.
«Она любит меня, – подумал Камерон. – Пусть пока боится это признать, но все равно любит».
После его ухода Трейси долго лежала, уставившись в потолок, и наконец твердо приказала себе: «Пора избавиться от чувства вины: чувствовать себя виноватой нелепо. Ты не можешь контролировать свои сны, и никто не может».
Она и в самом деле помнила, что улыбнулась. Помнила, как посмотрела в такие любящие знакомые глаза и сказала: «Это ты!» – и почувствовала себя невероятно счастливой.
Но это были глаза не Камерона, а Джефа.
Однако в больнице он ее не навестил, не справился о самочувствии и не пролетел несколько тысяч миль, чтобы сидеть у ее кровати.
Это сделал Камерон.
То, что предлагал ей Камерон Крю, было реальным, осязаемым: это можно потрогать, этому можно доверять.
Джеф, с другой стороны, всего лишь прекрасный сон.
Джеф приземлился в аэропорту Шарль де Голль с красными от бессонницы глазами, измотанный до предела.
Ему пришлось сделать пересадку в Нью-Йорке, но пребывания в аэропорту Джона Кеннеди он толком не запомнил.
Все, что случилось после звонка Фрэнка Дорриена, воспринималось словно сквозь туман. Добраться до Трейси – вот единственное, что сейчас имело значение. Весь прочий мир погрузился во мрак.
– Джеф.
Фрэнк Дорриен ждал, когда Стивенс войдет в зал прилета. Чисто выбритый, отдохнувший, в своей обычной гражданской униформе: темно-синие вельветовые брюки, тщательно выглаженная хлопковая рубашка, твидовая спортивная куртка и броги, генерал казался существом с другой планеты.
– Как она? – выпалил Джеф на ходу. – Я должен немедленно ехать в больницу.
Фрэнк Дорриен схватил его за руку.
– Ее там нет. – Увидев широко раскрытые от ужаса глаза Джефа, он торопливо объяснил: – Нет-нет, не умерла, не волнуйся! Примерно через час после нашего с тобой разговора она пришла в себя.
Джеф почувствовал, как у него подкосились колени. Облегчение было настолько огромным, что он побоялся, как бы его не вырвало.
– Мне необходимо ее увидеть.
