Наоборот, до самого хрен дозвонишься, когда приспичит.
И доживает свои жалкие дни этот осколок ушедшей с концами эпохи не где-нибудь в Свиблово или Владыкино в рассыпающейся «хрущобе», а в сталинской высотке на Кудринке, бывшем Доме авиаторов. В квартире, где один только холл по площади больше иной «двушки».
– А по второму вопросу, папа? – преданно глядя в глаза, спросил гость. Тоже освежился чайком, абсолютно не стильным, к слову. Крепким, как советская власть когда-то, и черным, как брюнет в Африке.
Любовь порой может быть не совсем искренней, зато ненависть – никогда. Валентин Николаевич, глава департамента одного серьезного министерства собственного тестя ненавидел истово. За что? А собственно, за все. За того же самого «Валюшку». За регулярно убиваемое время на то, чтобы дозвониться до старого хрена, потому что он, видите ли, дома бывает не так уж часто, а мобильным телефоном из принципа не пользуется. Или все-таки пользуется, но номерок от дорогого зятька скрывает.
За приказ в виде просьбы оставлять машину в полукилометре от его дома и топать дальше пешком. По плавящемуся от жары асфальту, без охраны, проталкиваясь сквозь бомжей, цыган и прочих сограждан. Беспомощному и беззащитному, как рыцарь без доспехов. И нелепому, как шахид без пояса.
А еще за то, что ему, серьезному государственному служащему, регулярно приходится таскаться со своими проблемами к… К никому, можно сказать. Тупому армейскому сапогу, отставному генералу каких-то там войск.
Как прям тот «новой русский» из давно потерявшего актуальность анекдота, что шлялся к старому папаше-еврею и вечно клянчил денег.
– Так что у нас по второму вопросу? – напомнил о своем существовании зятек.
– А ничего у нас по нему, Валюшка.
– Почему?
– Потому что это совсем не твой вопрос.
«Ах, ты ж, сука старая», – гость поморщился.
– Вы совершенно правы, Кирилл Максимович. – «И откуда он только узнал?» – Вопрос не мой, но человека, которому я многим…
– Не свисти, дружок.
– Вы мне не верите?
Тот не ответил, точнее, ответил, но без слов. Ласковой, очень похожей на оскал улыбкой. И зятя сразу бросило в потный жар.
Просто дурак сам по себе не опасен. В отличие от дурака при должности. А вот он же, но при ней же, да еще и с инициативой – уже серьезная угроза. Себе самому и всему живому в радиусе многих тысяч километров. Дорогой зятек – тот самый случай.
