Если эта тварь больная на всю голову, в чём я ни капли не сомневаюсь, то, что ей стоит убить меня? Или кого-то ещё, приближённого к Шведу?
Почему он доверил ей меня?
Беспечность?
Вера в её искупление?
Ха! Даже я в подобный бред никогда не поверю. Швед подавно.
На ней явно есть поводок. Только что им является? Или кто?
Чем Швед удерживает эту больную?
– Ты смотришь на меня с отвращением, ужасом и одновременно, любопытством, – произнесла Анна насмешливо и поднялась с дивана. – Не бойся, девочка. Я не причиню тебе вреда.
Я не причиню вреда никому и ничему, принадлежащему Олегу.
Я смотрю на её прямую спину, на точёную и хрупкую фигуру. На чёрные как смоль волосы и вижу перед собой женщину, которая сама себя загнала в угол. Она сама разрушила свою жизнь, превратила её в руины. Да, она при деньгах и живёт, не зная нужды, но она дико несчастная женщина. И в этом она виновата сама.
– У меня есть сын. Ему шесть лет, – надломлено произносит Анна. – Швед не трогал меня все те годы, не заявил на меня, не пригрозил.
Вообще ничего не сказал и не сделал. Просто в тот день он посмотрел мне в глаза, и я без слов всё поняла.
Она обняла себя руками, словно замёрзла.
– Он явился ко мне домой в первый же день выписки из роддома. И с порога заявил: ты должна мне жизнь, Анна. Отныне, всё, что я тебе скажу и прикажу, ты сразу выполнишь. Скажу, нужно убить – ты убьёшь. Скажу украсть – украдёшь. Скажу, встань на четвереньки и лай – ты выполнишь всё беспрекословно. Сделаешь. Всё. Что я. Прикажу. Это твоя плата за мою дочь.
Или… Ты можешь отдать мне сына и смотреть, как я легко и быстро сверну ему шею. Тогда мы будем в расчёте. Выбирай.
Закончив, она всхлипнула и бросилась в туалет за зеркальной дверью.
А я сидела на шикарном диване, глядела на то место, где сейчас стояла Саррэ и ощущала себя так, словно только что меня облили вонючей жижей, от которой немедленно захотелось отмыться. Желательно облиться хлоркой и потереть тело самой жёсткой мочалкой.
Я давно поняла, что большинство людей – дерьмо.
Они предают и делают страшные глупости от своей слабости и порочности.
Всегда считала, что такие мерзкие людишки существуют среди нищеты, но, похоже, в мире больших денег их не меньше.
Пока Саррэ восстанавливала своё душевное спокойствие, явились девочки с алчным блеском в глазах и фальшивыми улыбками на таких же фальшивых надутых губах.
Холёные ручки разложили передо мной на столе телефоны, гаджеты к ним, гарнитуры, чехлы.
Выбрала чисто чёрный. И чехол чёрный.
