И ничего в своем специально-для-Авдеева-гардеробе с тех пор не поменяла. Только волосы стала собирать высоким гребнем, потому что так моя шея выглядит еще длиннее.
— Мне показалось логичным, сперва перепроверить данные, Вадим Александрович.
— До сих пор так думаете? — интересуется он тем самым тоном, от которого в прошлый раз бедный Фомин буквально сросся со стулом.
На меня это, к счастью, не действует.
Я прекрасно понимаю, что он раскручивает меня на признание ошибки. Можно зарубиться и встать в позу — если бы на его месте был кто-то другой, на чью орбиту я не собираюсь влететь самой яркой звездой, я бы именно так и поступила, потому что считаю свой поступок взвешенным и профессиональным.
Но я здесь не для того, чтобы биться за свой диплом и право быть умницей на своем месте. Мне нужно его зацепить, значит…
— Теперь я думаю, что логичным было бы заранее согласовать этот вопрос с вами, — добавляю в свой голос капельку смирения.
Пауза.
— Хорошая попытка, Барр. Всего доброго.
Я секунду смотрю на погасший экран.
Перевариваю, что это было. Он похвалил меня за способность признать ошибку? Или я только что получила свою первую желтую карточку?
— Зато у тебя теперь есть его личный номер, — приговариваю себе под нос, вбивая в телефонную книгу.
Палец на секунду замирает — не хочу чтобы Авдеев существовал в моем телефоне даже просто как ФИО. Дурость, но мне так хочется. Имею право.
Кривлю рот и легкой рукой подписываю: «Хентай». Ну, чего душой кривить, если мужик реально чистый секс?
Разворачиваюсь, залетаю по ступеням.
Трещу на проходной, что меня вызвал Большой Начальник.
У себя в секторе хватаю все нужные документы — они готовы в формате крепкого «черновика», переобуваюсь в свои офигенные черные лаковые лодочки на «шпильках», бросаю взгляд в зеркало. На мне сегодня черное узкое платье и серый приталенный пиджак. Кажется, весь мой вид говорит: «Да, нарушаю, ну и что ты мне сделаешь?»
Сделать может.
Но если я буду все время ходить, поджав хвост, то застряну в этом надолго.
Надо рисковать, Крис.
«Надо снимать долбаный лифчик».
На этаж к Его Императорству поднимаюсь с легким покалыванием адреналина в кончиках пальцев. Здесь всего пара кабинетов, но все левое крыло — личная Авдеевская зона. Пока иду туда, заранее знаю, что он уже в курсе моего присутствия — слишком громко в гробовой тишине цокают каблуки. И бьется сердце, хотя этот факт меня ни черта не радует.
В приемной никого.
Дверь в кабинет Авдеева открыта, оттуда льется тусклый свет.
