Грушу два раза в неделю хуярю я, а драться ее учит «папа Дима».
Шутова «папой» она называет не часто.
Но все равно каждый раз, блядь, как серпом по яйцам.
Поэтому, конечно, к Шутовым на все рождественские я не поеду, даже если бы это было вообще единственное место на свете, где я могу провести Рождество. Даже несмотря на то, что вчера Валерия написала: приехать за Стасей она не сможет, дочку заберет муж.
Я мысленно добавил «плюс один» в строчку месяцев, которые ее не видел. По итогу — семь.
Уже должно бы отпускать, но как-то со скрипом.
— Ладно, — пробую, наконец, свой кофе. На удивление действительно годный. — Лыжи так лыжи.
Глава седьмая: Барби
Двадцать третьего я выхожу из офиса почти что самой последней.
Точнее, мою походку-восьмерками, скорее можно назвать попыткой переставлять максимально уставшие ноги. Потому что это только кажется, что на должности начальника работы должно быть меньше, а по факту — мой рабочий день начинается в восемь тридцать и заканчивается, когда я проверю, что выполнила весь фронт запланированных работ.
Потому что Лазарева, мягко говоря, слегка забила на порядок в документах. И если в перерывах между пиздостраданиями у нее еще находилось время на работу, то упорядочивать документы она перестала, по моим скромным подсчетам, примерно месяц назад. Так что первые дни мне пришлось в авральном темпе наводить порядок в хаосе, следить за тем, чтобы все подчиненные (их в теперь уже моем секторе — семь человек) тоже был порядок. Это кроме того, что на мне висит аналитика по нашей текущей сделке, разбор рынка, статистика и попытка быстро, со скоростью кометы, вливаться в работу этой огромной махины.
Мой опыт работы Apex Strategies в значительной степени стал для меня хорошей боевой школой, но эта кампания была в несколько раз меньше Авдеевской, так что и фронт работы там был значительно меньше.
Мне бы радоваться — я бы за такую должность душу дьяволу продала, без преувеличений. Опыт, возможности. Отличная зарплата и корпоративные бонусы.
При должном старании — есть куда подниматься по карьерной лестнице. Если бы не одно «но» — я не могу здесь остаться. И каждый доллар, который Авдеев заработает в том числе и моими мозгами — все равно, что плевок в память о моем отце. Успокаиваю себя только тем, что теперь у меня намного больше возможностей докопаться до нужных мне документов. Но, конечно, не сразу.
Всему свое время.
Я терпела несколько лет. Два, три, четыре месяца погоды не сделают.
