— Прости… прости, пожалуйста…
Я разворачиваюсь и бегу. Куда — не знаю.
Просто на край света. От нее. От этой правды. От этой боли."
"Даже не очень разбираю дорогу — только краем сознания фиксирую, что асфальт под ногами сменяется, на брусчатку, а потом — на ярко-оранжевую тротуарную плитку. Слезы застилают глаза. Я спотыкаюсь, чуть не падаю, но меня ловит чья-то сильная рука. Отшатываюсь, вдруг увидев в томном пятне на месте лица, знакомые любимые черты. Но это не Вадим, конечно, нет. Пожилой мужской голос заботливо интересуется, все ли в порядке и чем помочь.
Я мотаю головой, отхожу, прижимаюсь к стене и жадно хватаю воздух, как будто это последнее, что я еще могу сделать, прежде чем моя жизнь окончательно пойдет по пизде.
Когда взгляд фокусируется на окружающей обстановке, первым делом в глаза бросается яркий неоновый «крест» аптечной вывески. Захожу внутрь. Меня так часто тошнит, что какой-то чертов регидрон кажется спасением.
Опираюсь на прилавок, выдыхаю, давлю очередной спазм и прошу порошок и бутылку воды.
Фармацевт смотрит на меня с сочувствием. Я размешиваю тут же, не слишком хорошо встряхиваю и жадно пью, пытаясь унять дрожь. Девушка по ту сторону стекла зачем-то спрашивает, не нужно ли мне что-то от отравления. Тест на беременность — тоже предлагает.
Я закатываю глаза, потому что делаю их буквально каждые две недели. Даже если нет ни единой причины для залета, а моя тошнота — это просто «бонус» постоянных панических атак.
Но все равно зачем-то беру — сразу несколько, как обычно.
Наверное, это уже просто агония. Желание добить себя окончательно.
Домой иду пешком, несколько часов как будто. Медленно, едва переставляя ноги. Как чертова сомнамбула, и пакет из аптеки кажется адски тяжелым хотя в нем всего пара невесомых коробок.
В кармане вибрирует телефон. Резко тянусь, но потом медленно вытаскиваю пальцы наружу. Это Вадим — больше некому. Мне больше никто не пишет. Для общения с подругами у нас есть наша болталка в «телеге». А Дэн, кажется, окончательно осознал бесперспективность ухаживаний за мной и отвалился.
А еще есть «любимый крестный», Кристина. А срок — выходит, тик-так, так-так…
Сжимаю зубы, проверяю сообщения. Это Вадим. Впервые в жизни не радуюсь. Что он может написать после того, как вместе с красивым букетом вручил моей мачехе жутко пошлое помолвочное кольцо? «Детка, ничего личного, пока-пока»?
Вадим: Давай вечером ко мне? Пришлю за тобой водителя.
Я останавливаюсь. Смотрю на его сообщение.
