Смотрю на стеклянные двери галереи и не могу заставить себя сделать шаг. Что я ей скажу? С чего начну? «Прости, что я испугалась?» Разве такое можно простить? А я бы простила? Никогда.
Дверь галереи открывается — впервые за все время моего невидимого «дежурства»."
"Рефлекторно делаю шаг навстречу, но замираю. Глаза еще только осознают, а ноги уже врастают грязный заснеженный асфальт.
Моргаю, чтобы избавиться от галлюцинации — потому что это не может быть правдой.
Что он тут делает…?
Вадим.
Выходит, поправляет воротник модного короткого пальто.
Бросает взгляд на часы, достает телефон, что-то набирает. Я зачем-то тянусь к своей сумке, но мой телефон молчит — Вадим пишет не мне. Заглядываю в нашу переписку утром: я набралась наглости и намекнула, что хотела бы увидеться хотя бы просто потрахаться, если он совсем-совсем занят. Он ответил: «Не получится, Крис — я весь день буду с дочерью загородом». Перечитываю. Пытаюсь придать словам какой-то другой смысл, но как бы не старалась, прочитать в них «Я собираюсь вечером трахнуть свою бывшую» не получается.
Время замирает. Мир сужается до его фигуры.
Он стоит еще примерно минуту, как будто собирается с мыслями. А потом идет к своему «Бентли», припаркованному буквально на стоянке, и тачка исчезает из вижу уже через минуту. Почему я сразу не заметила знакомую машину — понятия не имею. Была слишком увлечена попытками не сбежать от собственноручно принятого решения?
Авдеев был у нее? У Виктории. Весь день? Или вчерашнюю ночь и бонусом — субботу? Или просто заехал поебаться на часик, как он умеет?
Я чувствую, как подкатывает тошнота, на этот раз такая острая и жгучая, что горло как будто ошпаривает серной кислотой.
Хватаюсь рукой за холодный металл киоска, пытаясь удержать равновесие, но все равно расшатывает. Хочу подбежать вслед за его машиной, остановить — почему-то сейчас это кажется возможным — вывалить все это дерьмо прямо ему под ноги: про его ложь, про мое одиночество, про то, как мне страшно и больно. Схватить его колючие щеки ладонями, заставить посмотреть мне в глаза и проорать: «Почему ты так, я же была хорошей девочкой?!»
Взгляд рефлекторно цепляется за снова открывшуюся дверь Галереи Я жмурюсь — конечно, выйти оттуда еще раз Вадим точно уже не может, я своими глазами видела, как он только что уехал.
Но все равно боюсь. Но на улицу выходит «всего лишь» Виктория.
Виктория и ее фирменный взгляд победительницы. Когда она вышвырнула меня из дома — смотрела точно так же.
