И, скорее всего, все следующие вечера тоже будет с ней — я знаю, что он скучал, поэтому в ответ на его лишенное всякой конкретики: «Увидимся в понедельник в офисе», просто безропотно киваю, уже зная, что буду ждать это «увидимся» буквально через секунду после того, как он выйдет за дверь.
Оставшись одна, долго стою посреди комнаты, окруженная вещами, туфлями и сумками с логотипами, от одних названий которых у любой девушки моего возраста случился бы сердечный приступ. Но без него меня это не радует. Ни шелк, ни кашемир, ни запах новой кожи.
Я начинаю разбирать вещи, механически развешивая платья в шкафу, раскладывая белье по ящикам. Каждая вещь как напоминание. Вот это синее платье, в котором я танцевала в клубе, чувствуя на себе его взгляд. Вот та самая юбка, которую он просил «показать сзади».
Заяц занимает почетное место в постели — уже знаю, что буду спать с ним каждую ночь без Авдеева. От этого «каждую ночь» противные мурашки по коже.
Чтобы хоть как-то заглушить нарастающую внутри панику, набираю полную ванну горячей воды, добавляю какой-то пену с ароматом лаванды и погружаюсь в нее с головой.
"
"Теплая вода обволакивает, расслабляет мышцы, но не может усмирить хаос в моей голове. Я снова и снова возвращаюсь мыслями к нашему отпуску. Как он заказывал еду мне в номер — чтобы я не чувствовала себя одинокой, когда он поздно возвращался. Как мы гуляли по Нью-Йорку, а он грел мне ладони и заворачивал все время соскальзывающий шарф. Как смотрел на меня, когда я вышла к нему в том блестящем платье.
Как его пальцы сжимали мои, когда мы ехали в его «Феррари». Как он защитил меня от того придурка в клубе, даже не сдвинувшись с места.
Как предложил приехать и… добавить красок в дом.
Он не просто так взял меня с собой. Он не стал бы тратить свое время на игрушку, если бы она ничего для него не значила. Он заботился обо мне. Он беспокоился, когда я замерзла. Он… смотрел на меня не так, как на других. Я видела это. Я чувствовала.
И я убеждаю себя в том, что мне не показалось. Упрямо, отчаянно, как будто от этого зависит моя жизнь.
Я так отчаянно бегала от этой надежды, что теперь просто останавливаюсь, распахиваю руки и беру ее всю, сразу, с голодом и детской наивностью. Я ведь не просто очередная «Барби» в его коллекции. Я — особенная, уже немножко необходимая и чуть-чуть важная.
И если это так… если ему не все равно… то, может быть, у меня есть шанс?
Скоро он влюбится по-настоящему он влюбится по-настоящему, и я смогу все ему рассказать. Всю правду.
