В последний это даже немного больно, потому что между ног у меня припухло и каждое движение ощущается запредельно остро.
Потом я все-таки отключаюсь. Ненадолго. На час, возможно. Проваливаюсь в сон, а когда выныриваю обратно, первое, что чувствую — руку Вадима на моей талии. Тяжелый, собственнический жест, от которого мне максимально кайфово. И от его ровного, спокойного дыхание у меня на затылке — тоже.
Он спит. А я — нет.
Я сказала ему, что люблю.
Господи. Твою мать.
Я сказала это. Я, блядь, произнесла это вслух.
Просто взяла и бросила ему под ноги свое сердце — растоптанное и кровоточащее.
А он… он просто промолчал.
Просто трахнул меня еще раз. И еще. Как будто ничего не произошло. Как будто мои слова — пустой звук, не стоящий даже какого-то объяснения.
Чувствую, как к горлу подкатывает тошнота. Не физическая. Другая. Липкая, мерзкая, от которой хочется вывернуть себя наизнанку.
Мне адски неуютно.
До дрожи."
"Хочется просто исчезнуть, испариться, лишь бы не чувствовать этой его руки на своем теле.
Не слышать, как спокойно бьется его сердце. Не осознавать — хотя я уже это делаю — что его сердце лупило как сумасшедшее, пока он с азартом вгонял в меня член, но не дрогнуло в ответ на мое «люблю тебя».
Осторожно, стараясь не разбудить Авдеева, выползаю из-под его руки. Перебираюсь на самый край этой огромной, чужой кровати. Он что-то бормочет во сне, поворачивается на другой бок, но не просыпается. А я сижу, обхватив колени руками, и смотрю на его спину — широкую, сильную, такую, блядь, желанную.
И абсолютно чужую.
Взгляд натыкается на его телефон, небрежно брошенный на тумбочку. Экран темный. Но в следующую секунду он вдруг загорается, освещая комнату призрачным светом. Входящее сообщение. Я вижу это даже отсюда.
Сердце делает кульбит. Кто может писать ему в такой час?
Колеблюсь. Всего пару секунд. Это неправильно. Это низко. Это… не я.
Но все равно в миг сползаю с кровати, на негнущихся ногах подхожу к тумбочке.
Беру телефон. Руки дрожат так, что я едва могу сфокусировать взгляд на экране.
«Лоли».
Одно слово. Одно, сука, имя.
И короткое сообщение под ним: «Насчет Калифорнии — все в силе?»
Лоли. Та самая Лоли, из-за которой он тогда, в кафе, вышел поговорить, оставив меня одну. Та самая, при упоминании которой его голос теплеет так, как никогда не теплел для меня. Очевидно, он собирается встретиться с ней в Майами. Она летит туда? Или уже ждет его там?
Меня накрывает. Лавиной. Дикой, иррациональной, всепоглощающей ревностью.
