У этого человека всегда была какая-то особенная аура — я и раньше ее чувствовала, но только сейчас по-настоящему осознала, что на самом деле это не про силу и не про власть — это про вседозволенность хозяина жизни.
— Отец не справился с управлением, его машина слетела с обочины. — Я поджимаю губы, делая вид, что, если бы не его слова — я бы с радостью не возвращалась к этой теме. — Это был несчастный случай.
— Ну хватит. — Он перестает изображать хорошего крестного и так резко ставит стакан на стол, что коньяк выплескивается наружу.
— Ты думаешь, ты сама по себе что-то значишь? Думаешь, сможешь обвести его вокруг пальца? Крисочка, Вадик таких, как ты, щелкает как орешки. А если узнает, кто ты на самом деле… — Гельдман делает многозначительную паузу, — боюсь, одним «выбросит» дело не ограничится. Или, правильнее будет сказать — когда он узнает, из чьего помета его маленькая сука?
Паника снова подкатывает к горлу. Липкая, холодная и невыносимо горькая.
Я снова пью, но это абсолютно не помогает.
Гельдман выдерживает паузу, давая мне осознать всю глубину угрозы.
Потом продолжает, уже более деловым тоном:
— Мне нужна информация. Конкретная информация. Про его логистическую сделку в Европе. Фамилия «Дёмин» тебе о чем-то говорит?"
"Эта фамилия снова всплывает, как акулий плавник на спокойной воде. И я ее, конечно, уже видела и слышала. И я в курсе, что это связано с логистическими маршрутами. Господи, если бы можно было вернуться в прошлое, я бы сама переворачивала авдеевский телефон экраном вниз, лишь бы не видеть, не слышать и не знать про проклятого «Дёмина».
— Нет, впервые слышу. — Отрицательно мотаю головой.
— Знаешь, ты правда вся в отца — пиздишь так же хуёво.
— Я ничего об этом не знаю, — решаю врать до конца, несмотря на сильно изменившийся не в мою пользу тон беседы. Если есть хоть малейший шанс, что Гельдмана удастся обвести вокруг пальца — я выжму из него максимум. — На работе я занимаюсь статистикой, у меня очень ограниченный доступ к информации. А в другое время… Авдеев не разговорчивый.
Он покупает мое время для секса, а не чтобы болтать о делах.
Мы пару секунд пикируемся взглядами. И на этот раз я все-таки одерживаю маленькую победу — он и правда верит, что про пресловутого Дёмина и большие деньги я слышу впервые.
Но особенного облегчения это все равно не приносит.
— Значит, Крисочка, тебе придется узнать. — Гельдман говорит это так, будто не допускает и тени сомнения, что я это сделаю. — Ты умная девочка. Найдешь способ.
