— Да все ты понимаешь, деточка, — отмахивается Гельдман. — Дай-ка угадаю — Вадик, лошок, не в курсе, кто на самом деле «Кристина Барр»?
Он знает. Он все знает.
Чуда не случилось.
А я даже не знаю, что ему сказать, потому что ответ на этот вопрос только один — нет, он, конечно, не знает.
— Ну и что — он уже развязал язык? — Гельдману, очевидно, по фигу на мой ответ, потому что он у него уже и так есть.
— Вы ошибаетесь, — мой голос дрожит, но я стараюсь придать ему хоть какую-то твердость. — У нас с Авдеевым просто секс.
Ничего больше. Он мной не особо заинтересован. Я просто девочка для развлечения. У него есть кто-то более интересный, а я что-то типа перевалочного пункта.
Мне так адски больно это говорить.
Горло натягивается, слова выходят толчками.
Я знаю, что должна сказать именно это. Прикинуться дурочкой, которую вполне устраивает роль содержанки, потому что так есть хотя бы небольшой шанс убедить Гельдмана, что с меня взятки гладки. Но ведь… это правда, да? Есть же какая-то «Лоли».
Без грязного прошлого. Без пауз для ответов на каждый звонок. И она, скорее всего, никогда не унизилась бы до того, чтобы привлекать его внимание провокационным внешним видом.
Гельдман слушает не особо внимательно. Даже не особо пытается делать вид, что верит.
Или это просто я разучилась быть хорошей лгуньей?
— Другая женщина? — он задумчиво повторяет. — Ну и кто же эта счастливица, не знаешь?
— Понятия не имею. Он не делится со мной такими подробностями.
Да и мне это неинтересно. У нас все просто: он получает то, что хочет, я получаю деньги и подарки. Он правда не жадный. А мне больше ничего не нужно.
Мне кажется, на этот раз я более убедительна, но Гельдман сокрушенно вздыхает и качает головой.
— Не верю, Крисочка. Не верю. Ты всегда была умненькой девочкой. И очень амбициозной.
Несмотря на то, что он как будто хвалит, я чувствую себя щедро измазанной дерьмом каждый произнесенным словом.
— Пытаешься провернуть какую-то свою комбинацию? — размышляет вслух, поигрывая бокалом с коньяком, и стук льда внутри противно щелкает по моим раскаленным нервам.
— Хочешь урвать кусок пожирнее? Авдеев сейчас на коне, империя растет. Многие хотели бы присосаться.
Его голос становится тише, но в нем появляется сталь.
— Или хочешь отомстить за смерть отца? — Гельдман подается вперед, его пристальный взгляд тисками хватает мое лицо.
Даже шея немеет — не отвернуться.
