– Почему фьерданцы запрещают девушкам драться? – спросила Нина однажды ночью, когда они свернулись под навесом. Холод ощущался даже сквозь шкуры, постеленные на земле.
– Они сами не хотят.
– Откуда вы знаете? Вы спрашивали хоть одну?
– Фьерданских женщин почитают и защищают.
– Что ж, наверное, это мудрая политика.
К тому времени он знал ее достаточно хорошо, чтобы удивиться такой реакции.
– Правда?
– Только подумай, до чего было бы стыдно, если бы тебе надрала зад фьерданская девчонка.
Матиас фыркнул.
– Я бы с радостью на это посмотрела! – весело заявила Нина.
– Не в этой жизни.
– Ну да, посмотреть на это мне не удастся. Только насладиться моментом, когда я сама пну тебя под зад.
На этот раз он все-таки рассмеялся, да так громко, что у Нины завибрировала спина.
– Святые! Фьерданец, я и не знала, что ты умеешь смеяться. Только осторожно, не делай резких движений.
– Меня смешит твоя самонадеянность, дрюсье.
Пришел ее черед заливаться смехом.
– Это, наверное, худший комплимент из тех, что мне доводилось слышать.
– Ты никогда не сомневаешься в себе?
– Постоянно, – сказала она, впадая в дрему. – Я просто этого не показываю.
Следующим утром они направились через ледяное поле, изрезанное неровными глубокими трещинами, стараясь удержаться на твердых участках среди смертоносных щелей и споря о привычке Нины долго спать.
– Как ты можешь называть себя солдатом? Ты бы спала до полудня, если бы я позволил.
– Какое это имеет отношение к качествам солдата?
– Дисциплина.
Режим. Для тебя это ничего не значит? Джель, жду не дождусь, когда у меня снова будет своя кровать.
– Ага. Я прямо чувствую, как сильно ты ненавидишь спать со мной. Каждое утро чувствую.
Лицо Матиаса вспыхнуло.
– Почему тебе обязательно надо что-то такое ляпнуть?
– Потому что мне нравится, когда ты краснеешь.
– Это мерзко! Необязательно все опошлять.
– Если бы ты просто расслабился…
– Я не хочу расслабляться.
– Почему? Чего ты так боишься? Что я могу начать тебе нравиться?
Он ничего не ответил.
Несмотря на усталость, Нина вырвалась вперед.
– В этом все дело, не так ли? Ты не хочешь, чтобы тебе нравилась девушка-гриш. Боишься, что если будешь смеяться моим шуткам или отвечать на вопросы, то начнешь воспринимать меня как человека. Это так ужасно?
– Ты и так мне нравишься.
– Что это было?
– Ты и так мне нравишься, – сердито повторил он.
Девушка засияла, чувствуя, как по ее телу прошла волна удовольствия.
