Самой опасной болезни магов, Хранителей стихий, да любых волшебных созданий. Пример Света, проклятого и запертого в этом мире, был как нельзя более нагляден.
Нити рвутся, связи тают,Пух надежды улетает.Держаться за воздух уже невозможно,Все безнадежно…Лель осмыслил сочиненное и усмехнулся:
– Да, оптимизм так и хлещет. Плохой из меня всегда был шут, да и поэт откровенно неважный.
Хлипкие связи, тонкие нити,Не хочется ползать?Так что же, летите!Лишь только за что зацепиться найдите.– Уже лучше! – сам себе одобрительно кивнул Хин.
– За что зацепиться…
Перед внутренним взором почему-то встал образ рыжеволосой улыбчивой девушки.
Почему-то янтарная вспоминалась все чаще и чаще и уже не воспринималась как очередной инструмент. Лель всегда рассматривал окружение именно с этой точки зрения. Врач… профессиональный цинизм давал о себе знать.
Мию хотелось видеть. Хотелось, чтобы она была рядом. Просто рядом. Даже с учетом воздержания, желание поиметь наконец женщину не стояло совсем уж во главе угла. Нет, оно там, разумеется, обреталось о-о-очень близко, но все же не на главенствующей роли.
Но и темные чувства были. Почему-то при мысли о дроу… или любом мужчине с ней рядом, кому она позволяет что-то большее, чем ему… Хотелось рычать.
Пока лишь рычать.
Это было ново, неприятно и необычно.
Что с Настей, что с Юлей желания пустить соперника на лабораторный материал не было.
Это нехорошо.
Потому что эксперимент выходил из-под контроля.
Но хватит рефлексировать!
Лель решительно поднялся, оделся и, сжав камень телепорта, скрылся в туманном мареве.
Работа всегда помогала.
Утро.
Так много в этом слове.
У Лельера Хинсара в голове была какая-то странная пустота. Безразличие.
Спокойно встал, спокойно принял душ и сейчас совершенно спокойно одевался у зеркала, размышляя о проблемах.
Проблем было много.
А вот эмоции… По поводу их – мало.
И это очень-очень плохо.
С одной стороны, холодный разум более остер, он видит то, на что ранее Лель не обратил бы пристального внимания, он лучше анализирует… Но начисто лишает ощущения «весов».
Бывший шут почти не чувствует меры допустимого.
Неужели все же безумие прогрессирует? Раньше с ума сводили эмоции, рамки были сметены желаниями, ограничений не существовало в принципе."
"Забавно… Разум – это иная грань, но симптомы те же.
Лель не испытывал ни малейших угрызений совести от того, что ему придется вскрывать человека, который лишь обездвижен. Который будет все чувствовать.
Это нужно, а значит, оправданно.
