"
"Голицына предпочла отойти, наблюдая за происходящим со стороны. Мария поднялась словно лом проглотила, и не сводила взгляда с Ярцева, в объятиях сестры, явно не зная как поступить. Наконец она всё же совладала, с собой, и вновь опустилась в кресло.
— Я верила, что у вас получится, — наконец прижавшись к груди брата, сквозь слёзы произнесла Лиза.
— Могло ли быть иначе, — пожала плечами Голицына, — Это о молодых девушках нужно заботиться и защищать их. Такие старухи как я, сами привыкли проявлять заботу и брать под защиту.
Говоря это, Елена Митрофановна не сводила взгляда с Марии, и уловив, что удар достиг цели, удовлетворённо улыбнулась. Голицына конечно же испугалась за Петра, но кто сказал, что ей не следует воспользоваться случаем и ответить на невинную шалость этой пигалицы, ответным и столь же невинным уколом. И результат её полностью удовлетворил.
Разве только когда посмотрела на Петра её сердце пропустило удар. То, что он нравится молодой княжне, она видела и прежде. Но теперь приметила нечто неуловимое и в его взгляде.
Возможно тот пока и сам этого не осознаёт, но некие чувства к ней у него уже есть.
Глава 5
— Мария, что это значит? Фадей Константинович сказал, что ты отказалась брать с собой охрану.
Князь Долгоруков сурово взирал на дочь, которая уже закончила сборы и предстала перед ним в мундирном платье. Юбка шаровары позволяли пользоваться мужским седлом, что куда предпочтительней для военных. В гражданском исполнении подобные наряды считались верхом неприличия, а потому не допускались категорически.
— Батюшка, твой дьяк всё переврал. Я сказала, чтобы компаньоны и боевые холопы отправлялись прямиком в Москву. А я немного задержусь, и у меня будет охрана, Пётр и его люди.
— Бесталанный мальчишка второго ранга и пара боевых холопов, что значатся лакеем и конюхом.
— Ну и что? Прежде меня охраняли два достаточно сильных одарённых и четверо боевых холопов, все с боевым опытом и при серьёзных амулетах. Закончилось же всё тем, что этот бесталанный мальчишка, с теми же холопами спас меня.
Причём уже не в первый раз.
— Это вовсе не повод отставлять охрану и полностью доверяться Ярцеву. Я запрещаю…
— Прости, батюшка, — взяла она на себя смелость перебить его. — С того момента, как государь по моей просьбе и с благословения Правительственного сената провёл обряд обретения рода, я сама стала главой великокняжеской ветви Долгоруковых, и ты уже не имеешь надо мной прежней власти.
