Достала тарелки. Зачем-то засуетилась, разложила вилки, пропрыгала на одной ноге до буфета и выставила на стол парадные чайные чашки, которые мама доставала по праздникам.
Матвей смотрел на мои приготовления молча, мне даже показалось — с некоторым испугом.
— Ульяна, давай поедим со сковородки, чтобы тебе меньше посуды мыть. Знаю, что мыло — дефицит.
— Да, мама сказала, что по карточкам положено двести пятьдесят грамм в месяц.
Меня поразила его заботливость и то, как он выловил из банки с тушёнкой самые красивые кусочки мяса и подложил их на сковороду с моей стороны, но я упрямо отмела его предложение:
— Со сковороды и из консервной банки ты на фронте поешь.
— Я решительно перемешала кашу с тушёнкой и разложила по тарелкам: Матвею больше, себе поменьше. Но всё-таки я постаралась, чтобы лучшие куски достались ему.
Матвей покрутил в пальцах вилку:
— К хорошему быстро привыкаешь, но только в окопе я понял, что настоящими ценностями являются самые простые: вода, хлеб, костерок, чтобы согреться, каша в котелке, надежные люди рядом.
— И чистое бельё без вшей, — добавила я к его списку.
Матвей мечтательно посмотрел поверх моей головы:
— Чистое бельё в окопах — это роскошь. А баня — верх роскоши.
Он доел порцию до последней крошечки, встал и одёрнул гимнастёрку.
— Спасибо тебе. Мне пора.
— А чай?
— Не могу. Надо успеть вернуться в казарму — скоро комендантский час, а у меня нет пропуска."
"Я взглянула на часовую стрелку, которая подбиралась к шести часам вечера, и удивилась, как незаметно пролетело полдня.
Стуча шваброй об пол, я пошла за Матвеем в прихожую и стояла молча, пока он надевал шинель и шапку-ушанку. Его пальцы пробежали по ряду пуговиц, забросили за спину вещмешок, и я невольно запоминала каждое его движение.
— Ну, до свидания, Ульяна. — Он коротко козырнул. — Лечись, вставай на ноги и не ходи далеко одна.
Спрятавшись за занавеску, я смотрела, как Матвей удаляется в глубину улицы.
На повороте он остановился, нашёл взглядом наши окна и взмахнул рукой. Сколько моих друзей уходили вот так же, навсегда, безвозвратно. Чтобы не расплакаться, я пошла мыть посуду, но скоро поняла, что мысленно повторяю нашу встречу с Матвеем от первой до последней минуты, стараясь не упустить ни единой детали.
* * *Мы с мамой снова спали вместе. Тикал будильник у изголовья, остывая, потрескивала печурка.
