— Галя, которой ты отдала Витюшку, написала мне про тебя. Но она не знала названия станции. Витя тоже не знал. Я писала на каждую станцию по пути следования поезда, я искала тебя по всей стране, но отовсюду приходил отказ за отказом.
Мы пришли домой обнявшись, не отлипая друг от друга, словно боялись снова потеряться.
Пустая квартира встретила нас холодом. Соседка Светлана на фронте. Мама стала оправдываться, что сюда почти не заходит, а живёт на казарменном положении на заводе, и вдруг её лицо застыло от ужаса.
— Ты ведь могла меня не найти. Пришла бы — здесь никого нет. Подумать страшно.
Я обняла её, удивившись, какой она стала маленькой:
— Мамуля, я бы всё равно пришла на завод. Прямо завтра с утра и пошла бы.
— Всё равно, — мама всхлипнула, — сейчас всё что угодно может произойти. Я не могу тебя потерять ещё раз.
Я посмотрела в её глаза, полные слёз:
— Мама, ты что-нибудь знаешь про папу?
— Нет. Из тех ополченцев, что ушли с нашего завода, никто не вернулся.
Они все пропали без вести, но Москву отстояли.
Мама уткнулась лбом мне в плечо, и мы обе замолчали, потому что молчание накрепко приковывало нас друг к другу неразрывной цепью любви и нежности.
Дрожащими руками мама стала чиркать спичками, чтобы разжечь керосинку и поставить чайник, но спички ломались одна за другой.
Я встала и взяла спичечный коробок.
— Дай я, а то останемся без чая. Кстати, у меня с собой остатки сухого пайка, так что будет чем поужинать. Разогреем тушёнку и покрошим туда хлебушка.
Мы с девчатами часто так делали, если полевая кухня запаздывала.
Пока закипал чайник, я прошлась по холодной квартире с нежилым духом заброшенного жилья. От выстывших стен несло холодом. Около печурки-буржуйки я обнаружила два полена и кинула их в топку. Газетный комок весело подхватил пламя, мягко осветив комнату красноватыми отблесками. Мама стояла в дверях и смотрела, как я перебираю свои учебники на столе.
— Я ничего не трогала с тех пор, как ты уехала.
— Мама, мне сказали, что ты погибла под бомбёжкой.
Мама покачала головой:
— Нет. Галя вспомнила, как сказала тебе, что я попала под бомбёжку и меня нет в поезде. Про смерть она тебе ничего не говорила.
— Точно! — Я хлопнула себя ладонью по лбу. — Точно, мама! Теперь я понимаю, какую ужасную ошибку совершила. Я тогда чуть с ума не сошла. Спасибо одной девушке — Поле, она меня подобрала.
В маминых глазах отразилась боль.
