— Не забывайте обилечиваться, товарищи! — зычно провозгласила кондукторша, когда я с трудом взобралась в переполненный трамвайный вагон. На шее у неё висел кожаный баульчик с деньгами, а сбоку болтался противогаз. Я незаметно проверила сумочку с документами и ключами от дома. Примерно через полчаса я вставлю их в замочную скважину, поверну дверную ручку и перешагну через порог пустой квартиры. Когда я представляла себе миг возвращения, то словно проваливалась в милое прошлое, плотно переплетённое с горьким настоящим, и мне становилось страшно.
— Следующая остановка — «Проспект Мира»! — закричала кондукторша. — Граждане, не скапливайтесь в проходах!
Ввалившаяся в вагон толпа развернула меня лицом к стеклу. Я невольно охнула от боли в раненой ноге, когда ступню задел увесистый башмак высокого мужчины в драповом пальто.
Симпатичная девушка, одетая с довоенным форсом, мимолётно цапнула меня взглядом и отвернулась. Мимо трамвая по улице протарахтела полуторка с закрытым кузовом. Строем прошёл взвод курсантов с двумя шевронами на рукавах шинели.
Я увидела, как от очереди в магазин отделилась фигура женщины в сером пальто, точь-в-точь как у мамы. Мама? У меня потемнело в глазах. Женщина шла спиной ко мне, но так похоже, так невероятно знакомо…
Не помня себя, я рванулась к двери и заколотила руками о стекло:
— Мама! Мама! Посмотри на меня! Я здесь! Остановите трамвай!
Пассажиры зашумели:
— Ненормальная! Кондуктор, здесь ненормальная!
— Хулиганка!
Я заплакала в голос, как маленькая, когда просилась к родителям на руки:
— Мама, мама, там моя мама!
Трамвай замедлил ход у остановки, и я кульком вывалилась наружу, едва устояв на ногах.
Женщина в мамином пальто удалялась, и я понимала, что это не мама, но всё равно побежала за ней, нещадно ковыляя от сильной боли в лодыжке.
— Мама, мамочка! — Я кричала так отчаянно, что женщина обернулась и несколько мгновений стояла неподвижно, а потом бросила сумку в снег и рванулась ко мне навстречу:
— Уля! Ульянушка, доченька, радость моя! Нашлась! Нашлась!
* * *"
"— Как я тебя искала! Как искала! — Мама плакала, смахивая мелкие слезинки, и крепко держала меня за руку.
За время войны она так похудела и поседела, что я с трудом узнавала в ней ту молодую женщину, которая отправляла меня в эвакуацию всего полтора года назад. Я вглядывалась в горькие морщинки под глазами, в беглую улыбку робкой радости, когда она, ещё не веря своему счастью, обнимала меня холодными от мороза руками.
