На моё любопытство мама равнодушно ответила, что подарила сослуживица, но я успела уловить ревнивый взгляд папы, который не любил, когда мама красилась. Как только родители ушли на работу, я залезла в шкатулку, чтоб тайком накраситься, но помада уже исчезла.
Рабочий день закончился, и мы сидели в жилой палатке на койках уставшие, осунувшиеся, в потёртой одежонке и сбитой обуви. Зоя разулась и блаженно шевелила пальцами ног. Ленка лежала на койке, подложив под коленки свёрнутое одеяло, чтоб снять отёк с распухших лодыжек.
Но, по-моему, это мало помогало. Пристроившись к окну, Вика перечитывала газету «Красная звезда» от прошлого месяца. Прессу к нам привозили примерно раз в две недели и раздавали по очереди каждому подразделению, поэтому свежая газета доставалась нечасто и ценилась на вес золота. Оксана сидела напротив Вики и штопала чулки. Скудный свет через два небольших оконных отверстия не доставал до углов в палатке, поэтому там обосновались любительницы лечь спать пораньше. Три ряда коек, под каждой вещевой мешок с необходимым, обеденный стол и две лавки — вот и всё убранство нашего дома.
Я подошла к койке Дуняши, села рядом и попросила:
— Дай посмотреть помаду…
После секундного замешательства Дуняша протянула мне тюбик, я побаюкала его на ладони, ещё раз вспомнив родной дом, маму, деревянную шкатулку с лаковой крышкой и дождь за окном, который стучал в стекло серыми каплями.
— И мне посмотреть!
— И мне!
— И мне!
Помада пошла по кругу. От одной к другой девчата бережно передавали тюбик, и в их глазах холодными льдинками стыла тоска по нереально далёкому довоенному миру с нарядными платьями, горячей завивкой, танцами под патефон и беспечной уверенностью в завтрашнем дне.
— Мне помаду подарил муж перед свадьбой; сказал, чтобы была самой красивой, — тихо произнесла Тамара — симпатичная высокая девушка с белой ниточкой шрама поперёк лба — результат удара балкой, когда она спасала жильцов из горящего дома. Шрама Тамара стеснялась и носила чёлку. Мы все знали, что Тамара не получает писем от мужа, хотя каждый раз первой бежит к почтальону.
"
"— А я ещё никогда губы не красила, — отозвалась Зоя, — у меня мама очень строгая. Я однажды цветочным одеколоном подушилась, так она меня за косы оттаскала и всю одежду поменять заставила. — Зоя нашарила в кармане пачку папирос и встала. — Пойду покурю. — Она хихикнула: — Видела бы меня сейчас мама!
— В последний раз я красила губы помадой двадцать второго июня, — горестно улыбнулась Софико.
