Давай отведём её в комендатуру, да и дело с концом, там живо разберутся.
— Господа полицейские, не надо меня в комендатуру. — На глаза набежали слёзы. — Я не здешняя, из Рожков. Наша деревня сгорела, вот я и хожу, зарабатываю чем умею.
— Из Рожков? — протянул сутулый. — И чья ты такая есть из Рожков?
Я проглотила ком в горле, мешавший говорить нормально:
— Дочка пастуха.
— Это какого пастуха? — продолжил допытываться сутулый. — В Рожках было три пастуха: Никодим, Колька и Максим. Который из них твой батя?
Что-то в выражении его лица неуловимо изменилось, и я поняла, что он играет со мной, как кошка с мышкой.
Удивительно, но я возмутилась, как самая настоящая Ульяна из Рожков:
— Не было у нас таких пастухов, господин полицейский, вы, наверно, с кем-то путаете.
— Может, и путаю."
"Полицай снова хотел о чём-то спросить, но его напарник с нетерпением перебил допрос:
— Сёма, хватит измываться… Давай сдадим её коменданту, или пусть чешет по своим делам.
— Охота немцам с каждой соплячкой валандаться.
— Сутулый сплюнул через зубы и скомандовал: — Давай дуй отсель на всех парусах. И более нам на глаза не попадайся.
— Спасибо, дядечки! — пискнула я, не помня себя от пережитого. — Я вам за это по лапоткам сплету!
— Иди-иди, лапотница! Бродят тут всякие, а ты разбирайся почём зря.
Улепётывая на полном ходу, я успела услышать последние слова сутулого:
— Пойдём, Федька, пошуруем в подвале у Семёновны да конфискуем парочку бутылок самогонки, а то что-то спина болит, мочи нет, а самогон любую хворь как рукой снимает.
* * *Первая проверка позади. На несколько мгновений мои ноги превратились в желе, и я прислонилась к ближайшему дереву, чтобы восстановить дыхание. Сердце стучало то в висках, то в горле, и противный липкий страх стал выползать из души наружу и скрести когтями по коже, тихонько нашёптывая, что надо уходить обратно, к ребятам, что жизнь у меня одна и другую не выдадут.
Я обнаружила, что сжимаю в руке пучок лыка, и кинула его в корзину. Впереди маячили крыши домов, крытые тёмной дранкой.
Ветер закручивал в спираль белые полотнища печных дымков, и отсюда, с околицы, казалось невероятным, что в советском посёлке Лапино хозяйничают фашистские захватчики, а я, комсомолка, должна кланяться предателям СССР и прикидываться дурочкой.
— Хватит распускать нюни, а то тебе не поздоровится, — грозно сказала я своему страху. — Если все начнут позорно трусить, то некому станет воевать.
На дороге в посёлок чётко отпечатались следы от шин грузовика.
