Нож и кочедык были единственным оружием, которое мне позволил взять с собой майор. Подняв голову, я посмотрела на солнце, обвитое длинными белыми тучами. Ветреный день парусил мою юбку и задувал под кофту. Я подняла воротник и нацепила на согнутую руку корзинку.
Странным образом мой назойливый страх затих, видимо почувствовав, что если станет меня донимать, то останется без хозяйки, потому что её попросту схватят и пристрелят. Правда, если пристрелят, то, считай, повезло; главное, чтобы не мучили. Сначала на дороге не было ни души, но ближе к деревне я смогла расслышать тарахтение мотоциклов, а когда мимо меня на большой скорости проехал грузовик с немецкими солдатами, поняла, что попала в зону риска.
* * *На входе в посёлок красовался указатель с чёрной надписью готическим шрифтом «Lapino». Старую табличку с названием «Лапино» кто-то накрепко приколотил гвоздями к стволу дуба, словно на время отдал ему на хранение. Сам посёлок начинался с живописной берёзовой рощицы, около которой стояли двое мужчин с белыми повязками на рукавах и оружием.
Полицаи. Если бы не повязки со свастикой, я приняла бы их за обычных деревенских мужчин в потёртых куртках, кепках, шерстяных брюках, заправленных в голенища сапог. Высокий сутуловатый мужчина с резкими чертами лица медленно закинул за спину винтовку и поманил меня пальцем.
— Ну-ка, иди сюда. Кто такая? Куда идёшь?
Моё сердце отчаянно зашлось в тревоге. Я опустила глаза и нерешительно приблизилась, загребая ногами носками внутрь.
— Я Ульяна.
— Вижу, что не Тарас, — хохотнул сутулый.
Другой полицай, невысокий, крепкий, с маленькой змеиной головой, распялил губы в улыбке, но промолчал. Сутулый сдвинул брови: — Признавайся — партизанка?
— Что вы, дяденька. — От страха я залепетала, путая буквы в словах. — Я хожу по деревням, плету лапти, чтоб прокормиться. Вот, посмотрите. — Я протянула ему корзинку. И от того, что руки тряслись, корзинка ходила ходуном.
Полицай заглянул в корзинку и вытащил нож, заткнутый за лучину:
— С ножом, значит, ходишь.
Я сокрушённо вздохнула:
— С ножом. Иначе мне коры не нарезать. — Я вытащила только что срезанный пучок лыка, ещё влажный от сока. — И лапти у меня хорошо получаются. Баба Лиза научила.
Полицай зашвырнул нож в кусты:
— Это какая такая баба Лиза? — Его глаза глянули на меня с подозрительным прищуром. — Что-то я в Лапино ни про одну бабу Лизу не слыхал. — Он обернулся к другому полицаю: — Ты, Федька, знаешь хоть одну?
Коротышка покачал головой:
— Неа.
