— А вам очень-очень надо?
Я не нашлась спросить ничего умнее, и майор едва заметно усмехнулся:
— Очень-очень. Иначе тебя не просил бы, уж поверь.
Совсем недавно, в феврале, в отряд приносили газету «Правда», и мы с девушками прочитали о подвиге Зои Космодемьянской и о том, как её замучили фашисты. Подруги горячо обсуждали очерк под названием «Таня». Вика плакала, а я сидела и думала: «А я бы смогла? Не испугалась? Не сломалась бы под пытками?» Я спрашивала себя и не находила ответа, потому что хорошо быть смелым, если ты среди своих, пусть не на войне, но в тылу и с друзьями.
А если один в поле воин, то как выстоять? Ради мамы, ради папы, ради Витюшки, оставшегося сиротой, ради моей Москвы, ради Родины…
Глядя на майора, я закусила губу и отчаянно зажмурилась, как будто перед прыжком в ледяную прорубь.
— Ну, если очень надо, то я согласна.
— Отлично! — оживился майор. — Выскажусь прямо: задание опасное и ответственное, но иного выхода нет. Да, кстати, про режим строгой секретности сама понимаешь.
Девушкам в отряде объясни… — Он на секунду задумался. — Скажи им, что тебя откомандировали на несколько дней в соседнюю часть, чтобы научить медперсонал госпиталя плести лапти.
* * *— Ну надо же, лапти для госпиталя! — всплеснула руками Вика. Она обернулась к девушкам: — Слыхали новость? Ульяну отправляют в командировку учить плести лапти!
Мы все сидели в жилой палатке, и меня била нервная дрожь. Чтобы не дрожали руки, я зажала их между коленками и осмотрела скудное убранство палатки с деревянными нарами, небольшой столик с коптилкой из снаряда, стопку журналов на столе.
Журналы и газеты нам иногда перепадали с Большой земли, и мы берегли их как зеницу ока. На подушке у Оксаны накинута кружевная салфетка — память из дома.
На стенке палатки над нарами Оли — пожелтевшая фотография родных. Изображение совсем стёрлось, исчезло, но Оля знает, что мама, папа и сестра там есть. Каждый вечер перед сном Оля проводила по фото пальцем, и я понимала, что таким образом она даёт им знать, что помнит их и любит.
На сборы и подготовку майор выделил сутки, и я думала, что уже завтра ночью я отправлюсь в неизвестность и, вполне может быть, закончу жизнь, как Зоя Космодемьянская.
Вика подсела ко мне и обняла.
— Везёт тебе, Улька, съездишь к соседям, отдохнёшь от работы, — она шутливо подтолкнула меня локтем в бок, — заведёшь новые знакомства. Я тоже не отказалась бы от такого задания: всё равно что в санатории побывать. — Она гибко потянулась всем телом.
