А то вино, которое могло, продавалось разве что в империи и стоило баснословных денег.
– Что еще рассказать о школе Падающего Листа, – смеялся Онег. Девушки аристократки, за исключением холодной Измы, так и вились вокруг него. – не буду зря бахвалиться, школа эта небольшая, в одном из приграничных городов. Но даже в такой школе главным наставником является не много не мало – Рыцарь Духа. Видели бы вы его посох… Одним ударом он лично, при мне, смог разбить речной поток на две половины.
– Большая часть мастеров школы, – это уже подпевала попытался урвать хоть немного женского внимания.
– на стадии Небесных Солдат. Все они уже стары, но именно возраст и является их преимуществом. Они столько всего знают и столько всего видели, что на фоне их рассказов наше королевство не больше чем простая деревушка.
- Да это и есть – деревушка, – хлопнул по столу ладонью Онег. – не в обиду вам, мои принцесса и принц, будет сказано – но там, за границей королевства целый огромный мир. И мы для этого мира никто.
С этим утверждением сложно было спорить, да никто и не собирался.
Во всяком случае, первые несколько минут.
– Никто, – фыркнула Изма. – может ты, Онег, и никто.
Атмосфера, несмотря на импровизированный пир, потяжелела.
– Что ты хочешь сказать этим, Изма? – едва ли не пропищала одна из девиц.
– То, что ни Онег, ни его дорогой товарищ, и никто из нас этого мира и не видел! Приграничные города империи…. Ха!
– Это дальше, чем когда-либо доведется побывать мне, дорогая Изма, – слегка печально улыбнулась Элейн.
Поправив приставленный к стулу лук, Изма, что-то проворчав, схватила с блюда кусок мяса. Голыми руками, без приборов. Она поднесла его к лицу и с жадностью впилась зубами.
Это шокировало всех.
Никто из аристократов не мог и помыслить такого варварского поведения.
– Деревушка, – повторила Изма и вытерла рот краем рукава. – грезить о путешествиях и сидеть за столом во время охоты. Вы, друзья мои, лицемерны. В секте Четырех Облаков я видела людей, прибывших в империю из мест столь отдаленных, что добираться до них пришлось бы столетиями.
И знаете что? Им было плевать на то, как они выглядели и как они ели.
– Бродяги, – парировал Онег, отодвинувшийся от знакомой подальше. – они везде – бродяги. И даже когда они попадают в цивилизованное общество, то все равно остаются бродягами.
И аристократ повернулся к Хаджару. Он впервые обратил внимание на существование кого-либо помимо Элейн, Неро или же других отпрысков аристократов.
