Хаджар знал, что ни при каких обстоятельствах не сможет ранить собственную сестру. Но тем не менее, он желал проверить то, насколько стал сильнее. И если уж принцесса предлагала дружеский спарринг (хотя она сама, скорее всего, надеялась на иное), то он не станет отказываться.
Элейн подняла свой белый меч. Его движения повторил огненный исполин, висящий над головой принцессы.
Хаджар положил ладонь на рукоять Лунного Стебля. В этот же момент ветер поднял в небо траву. Отсеченные зеленые нити, полетели в сторону падающего на Хаджара клинка.
И если вокруг ног Элейн пылал огненный круг, то Хаджар теперь стоял на словно недавно скошенной траве."
"Мириады травинок, вот и все, что было видно невооруженному взгляду. Но в момент, когда пламя и трава почти столкнулись, на лице Элейн проступил шок. Она чувствовала, как среди скошенной зелени скрылась тонкая, почти не пропитанная энергией, полоска удара меча. Вот только в этой тончайшей полоски было столько… меча, если так можно выразиться, что сердце Элейн пропустило удар.
Трава рассекла огонь так легко, как если бы его и вовсе не существовала. Ни один из зеленых ростков, ведомый ударом Хаджара, даже не обуглился.
Ветер стих, огонь исчез в рубиновых лепестках, а травинки осыпались зеленым дождем.
Меч Элейн втянулся в иероглиф, и они остались в тишине.
Пошел дождь, постепенно тушащий оставшееся от деревни костровище.
Принцесса смотрела на меч, все так же покоящийся в ножнах генерала. Она даже не успела заметить, как он его обнажил и вернул обратно.
– Для чего вы сражаетесь, генерал? – спросила она.
Обессилевший голос терялся на фоне шумящих капель.
Она не была первой, кто задавал этот вопрос. Но Хаджар пока не мог найти для себя честного ответа. Пока его устраивало “потому, что…”, а что следовало после “что” уже мало кого волновало.
Он стянул с плеч непромокаемый плащ и расправил его над головой.
– Идите сюда, моя принцесса, – предложил Хаджар. – дым от пожара было видно на многие мили вокруг. Даю голову на отсечение, Нер… принц Эрен уже едет сюда.
Элейн кивнула и спокойно зашла под “укрытие”. Да, она не была согласна с генералом, но не могла отрицать, что не понимала его. Несмотря ни на что, почему-то образ черноволосого юноши-мечника не вызывал у неё ничего, кроме доверия.
С ним ей было спокойно.
По-домашнему спокойно.
Вместе они уселись на землю. Она положила ему голову не плечо, а Хаджар укрыл их от дождя и ветра. Так они и сидели вдвоем, пока вдали не послышался топот всадников.
