В расстегнутом черном длинном пиджаке, с расправленными плечами, с твердой походкой, со взглядом уверенного в себе человека, который расчетливо-осторожно рассматривает мир из-за стекол очков.
«А есть что-то в нем такое зловещее», – подумала Лида, с удовольствием слушая его рассказ о том, каким забавным у него было детство со Смерчем. И пусть он будет позже едва ли не проклинать себя за то, что умудрился за один вечер раскрыться перед этой серьезной брюнеткой больше, чем перед кем-либо за год, и смог так сильно ее заинтересовать, но в этот вечер он чувствовал себя превосходно.
Даже на какое-то время забыл обо всех проблемах.
На многолюдном проспекте на них часто оглядывались, и когда парни смотрели на симпатичную высокую девушку, похожую на модель, Петра это понемногу раздражало. Когда на него самого засматривались девчонки, уже хмурилась мысленно Лидия. Но внешне они одинаково были спокойными, словно все шло так, как и должно было быть.
Гуляли они долго, часов до двенадцати, и позже, уже в машине, когда Петр вез Лиду домой, он признался, что еще ни одна девушка не заставляла его так долго бесцельно шататься по улицам, и это так глупо, что даже не злит.
Она только пожала плечами и поймала себя на мысли, что все то время, пока была со Смерчинским, ни разу не вспомнила Женю.
Они попрощались, девушка вышла из спортивной фиолетовой «Мазды» и, напоследок улыбнувшись парню, направилась к дверям своего подъезда. Радовалась, что он не полез к ней с объятиями и поцелуями. А думать о том, что теперь ей делать, если он позвонит вновь, она решила завтра.
– Лида? – позвал Петр ее вдруг задумчиво через открытое окно автомобиля.
– Что? – обернулась девушка, доставая из сумочки ключи.
– Я хотел тебе кое-что сказать, – все таким же задумчивым голосом произнес молодой человек. – Кое-что весьма забавное.
– Что же? – не поняла Лида, но отчего-то заинтересовалась. Парень поманил ее пальцем к себе. Девушка пожала плечами, но вернулась к автомобилю и даже наклонилась к окну.
– Что? – повторила она, хотела, было, сказать что-то еще, но он неожиданно взял ее рукой за подбородок и достаточно властно поцеловал.
Лида, чуть стормозив, отшатнулась лишь через несколько секунд. Дышать ей резко захотелось глубоко и часто-часто. У его губ был дерзкий вкус красного вина, которое они пили в «Афинах», и дыхание было таким же горячим. Лида резким, даже нервным движением прикоснулась тыльной стороной ладони ко рту, желая стереть ею вкус вина, но не стала этого делать.
