Приеду, и мы с тобой поговорим, – пригрозил мне Дэн тут же. – Я серьезно. Поняла меня? Ты же, как-никак, – его голос стал подозрительно мягким и заботливым, – ждешь от меня ребенка, моя звездочка. Да? Тебе пить нельзя.
Я хотела на него поругаться, но не смогла. Просто сказала усталым голосом, что скучаю, а он пообещал вернуться как можно скорее. И добавил, что мне не стоит расстраиваться. Его отец любит шутки. А я ответила, что поняла это, когда услышала, что он стал звать Леру. Вот тогда он пошутил на славу. Лера теперь, наверное, думает, что я – последняя идиотка, да и сам Смерчинский-старший теперь обо мне не самого лестного мнения.
– Брось, – сказал, услышав это, Лаки Бой, – ты им очень нравишься. Отцу – заочно. А Лере – уже. И вообще, – голосом невероятно серьезного человека сказал он: – какое тебе дело до мнения других, если самым главным мнением должно быть мое?
На это я только фыркнула.
– Маша, все в порядке, – уже без дурачеств сказал он. – Ты живой человек, а люди на то и люди, чтобы иногда делать глупости и совершать ошибки.
Главное – иметь смелость признаться в них. Как ты. Знаешь, что мне нравится в тебе?
– Что?
– Ты смелая.
– Я не смелая. Я испугалась, – вздохнула я. – Я часто боюсь.
– Так смелые – это не те, кто не боятся, это те, кто берут свой страх в кулак и идут вперед, не смотря ни на что, – отозвался Денис и повторил уверенно: – Ты – смелая. Я уважаю смелость.
Я грустно улыбнулась.
– А Нику я так и не осмелилась признаться в чувствах, – вдруг сказала я.
– Какая я тогда смелая? Не смогла сдержать свой страх, он победил. Я даже его взглядов боялась.
– Глупости, – живо возразил парень, и мне показалось, что он сейчас находится совсем рядом со мной, а не за сотни или даже тысячи километров. – Надо боятся не взглядов, а людей. Ты не призналась ему не из-за того, что струсила. Ты просто в душе знала, что он – не твой. А что, – в голосе Дэна послышались нотки веселья, – может быть, ты до сих пор хочешь ему признаться?
– Нет, конечно нет. – Я даже головой замотала.
– Зачем мне он, я теперь тебе могу на нервы действовать, – добавила я.
– Глупая девочка.
– Умненький мальчик.
– Ты успокоилась, Бурундучок?
– Почти, Смерчик.
Дэн, как и всегда, сумел найти те самые слова, которые заставили меня забыть и про видео, и про звонок, и про все на свете. И даже заставил меня стать тихой и, как ни странно, ласковой. Да, блин, я все-таки назвала его «своим мальчиком». Так и сказала: «Дэнчик, ты – мой мальчик».
