– Нет, это я перед тобой в долгу, – твердо ответил Дэн и вдруг резко поднялся, сев напротив меня на колени, уперев ладони в диван и склонив голову. Кажется, слова давались ему с трудом. И только солнце, ничего не понимая, светило ему в лицо. – Маша, прости меня. Это я… Это из-за меня ты оказалась в опасности.
Да что же это такое! Опять он винит себя!
– Смерчинский! Ты снова это делаешь! – воскликнула я, чувствуя, как в груди пульсирует негодование.
– Что? – Волосы закрывали его глаза.
– Снова себя во всем винишь!
– Но если это правда.
Им нужен был я. А ты оказалась со мной. Но я хочу, чтобы ты знала – я бы ради тебя все сделал. Чтобы с тобой все было хорошо. Если ты захо…
– Перестань, – перебила его я и с силой стукнула по спинке дивана. Я подалась вперед, и наши лбы соприкоснулись. – Перестань, – повторила я более мягко и обняла его. – Ты такой умный, но порой говоришь такие глупости…
– Давай поговорим откровенно?
– А мы не разговаривали вчера вечером? – улыбнулся по привычке широко и дружелюбно Смерч и опять опустил взгляд.
– Видимо, не до конца, – грустно сказала я, и сердце вдруг опалило пламя. Я должна была сказать все это ему. – Денис, пожалуйста, пойми. Ты ни в чем не виноват, а то, что я была с тобой – это мой выбор. Я не такая умная, как ты, и многого не знаю, но я хочу сказать, что ты бываешь редкостным дураком. – Он внимательно смотрел на меня, не мигая. – Извини за то, что я тебе скажу, но… Ты не был виноват в том, что случилось с Инной. Об этом мы говорили вчера. И ты не виноват в том, что случилось с твоей мамой.
– На ее месте я бы себя ненавидел, я ведь ее… – не стал договаривать он, но я прекрасно поняла, что сейчас он мысленно договорил про себя слова своей бабушки. Денис, пытаясь отстраниться от разговора, встал с дивана, подойдя к окну. Слабый ветерок принес неясный цветочный аромат.
Какое-то время мы молчали.
– Ты меня ненавидишь? – грустно спросила я, с болью глядя на него.
– Что? – не понял Смерч.
– Ты меня ненавидишь?
– С чего ты взяла? – дико удивился он и повернулся ко мне.
Кажется, что-то во мне напугало его больше, чем вчерашние слезы.
– Ненавидишь?
– Маша, что за глупые выводы? – сказал он как-то испуганно и взял мое лицо в ладони, тревожно заглядывая в глаза.
– Ты сам признался, – глухо сказала я. Мне было страшнее, чем тогда, когда в нашу машину стреляли. Потому что сейчас я сама перед собой держу заряженный пистолет.
– С чего ты взяла? – с каким-то совершенно несвойственным ему отчаянием крикнул Денис.
