– Кла-а-ассно! Мика! Мика! Мой Мика, смотри, какая шутка!
И она стала тереться щекой о красную шерсть.
– Смотрю, – приподнялся на локтях тот.
– Давай тебя завяжем? – предложила страшным шепотом брюнетка – теперь ее волосы стараниями парня были слегка растрепаны. Суккуб внутри важно вещал, что связанный Мика – это круто! Так он точно от нее никуда не денется!
– Давай сделаем по-другому? – мягко предложил ей хозяин комнаты. – Вот так… – В паре слов изложил он свой план. Его гостья, вкусившая сегодня и вино, и саке, согласна замахала головой.
Ланде осторожно обвязал одним концом шарфа ее запястье, а Марина, напевая что-то хорошо известное и романтичное, проделала то же самое и с его рукой. Теперь ало-красный шарф словно соединял их, и обоим этот факт показался невероятно классным и заводным."
"О Черри и его подружке было забыто, а Микаэль прекратил думать о том, что должен признаться Марине, кто на самом деле с ней общался в последнее время. Они в этот момент вообще ни о чем не думали.
– Ты уверена? – через некоторое время тихо спросил Ланде гостью, касаясь ее обнаженных «крыльев ангела». Глаза его были широко открыты – прямо сейчас вот-вот грозило исполниться одно из его самых ярых желаний, и он снизу вверх смотрел на черноволосую девушку. Ему вновь казалось, что они сейчас вдвоем на теплом песке около ласкового моря.
– Да, уверена, на сто… сто восемьдесят пять процентов, – прошептала Марина и почти грациозно встала с кровати, с трудом выпустив из своей ладони его пальцы.
Все так же забавно, как парню казалось, шатаясь из стороны в сторону от алкогольного бурана в голове, она добралась до столика (шарф между их руками натянулся), задула все свечи и вернулась к лежащему на кровати Микаэлю. Марина села рядом, наклонилась и, касаясь кончиками волос его груди, снова поцеловала Мику, а после еще раз прошептала, что она ко всему готова, но уже на все триста сорок восемь процентов. И вообще, он ей нравится, ведь он такой милый и нежный, ласковый и осторожный.
После этого роль лидера окончательно взял на себя беловолосый парень, изредка, впрочем, все равно уступая ее чересчур активной Марине.
Они не думали ни о чем этой ночью, они просто наслаждались теплом друг друга и играли со звездами, светившими в раскрытое окно с непонятной яркой силой. Наконец появился свежий приятный ветер, без которого спокойствие и безмолвие в городе грозились перерасти в удушье.
