– Мика!
– Что? Что? – не понимал ее поведение Ланде, поэтому храбро залпом выпил целых полпиалы рисового вина и тут же закашлялся. Марина заботливо похлопала парня по спине.
«Какой он миленький, – подумала она мимолетом, – ну прямо как гей».
– Мика, тебе точно же девушки нравятся? – пьяно засмеялась она. – Не парни?
– Конечно, – рассерженно скривил он бледно-розовые губы. – Хватит надо мной издеваться.
– Тогда, – Марина тоже надула губки и подалась к нему, вперед, чуть выгнув спину. – Докажи мне это?
– Как? – слегка оторопел тот.
– Хочешь, покажу фотографию девушки, с которой мы встречались? Слушай, Марина, я тебе рассказать хотел одну вещь. Я…
– Не хочу фото! По-другому как-нибудь докажи, – возмутилась брюнетка, – потом расскажешь. До-ка-зы-вай.
Она провела длинным ногтем по его щеке и подбородку и потянулась через стол к полуоткрытым от удивлениям губам Микаэля. Внутри девушки явно сидел маленький вредный суккуб и требовал: «Поцелуй его! Поцелуй!»
– Ты такой милый, – прошептала она прежде, чем коснуться его губ – а они девушку невероятно теперь манили.
– Такой хорошенький. Ну не бойся. Мика! Хорошенький… мой.
Микаэлю ничего не оставалось делать, как осторожно отвечать на ее поцелуи – в их странной паре Марина явно была лидером, правда, только до определенного времени.
Она отстранилась от него и засмеялась.
– Что? – не понял потрясенный Ланде.
– Это так прикольно, – сообщила ему Маринка, правда не уточнив, что именно ей кажется таковым. И вновь потянулась к хозяину комнаты, который неожиданно стал привлекать ее.
Несколько минут они целовались – она с напором, он – удивленно-мягко, потом девушка, слегка покачиваясь и глупо улыбаясь, встала из-за стола и опустилась на колени около молодого человека, обняв его двумя руками за шею. Кожа у Ланде была нежная-нежная, и это так сильно умилило Марину, что она не сдержалась и в порыве чувств даже укусила его за губу, заставив обиженно посмотреть на нее, а после сама, чуть ли не силой утащила поначалу сопротивляющегося Ланде на кровать – сидеть на жестком полу девушке не очень нравилось.
Уже оттуда она случайно углядела длинный красный шарф, свешивающийся с двери огромного, во всю стену, темно-серого шкафа, и вдруг, оставив уже полуобнаженного и невероятно удивленного, но почти счастливого Мику в постели, вскочила ласточкой и стянула этот самый шарф с дверки шкафа.
– Какой мягкий, – сказала она, довольно смеясь – чтобы не заплакать вновь, и перебирая теплый вязаный, но тонкий шарф в руках.
