Но что теперь будет? Почему нет чувства свободы?
Кларский завел мотоцикл и, велев Нике крепко держаться, без оглядки уехал в темноту.
Ольга молча поцеловала Димку в щеку, не боясь запачкаться в его еще не застывшей крови, размазанной по лицу, а тот молча погладил ее по коротким волосам. Они оба очень сильно устали, у нее дико болела голова, а у парня, кажется, было сломано ребро. Но сейчас и он, и она отчетливо осознали, что, кажется, все позади. Вот только того, что ждет их впереди, они не знали.
Парень и девушка посмотрели друг на друга и одновременно сказали:
– Спасибо.
А после рассмеялись, и вместе с нервным смехом из них уходила вся тяжесть от происходящего. Димка, как и обещал, перегнал машину Никиты, которую нашли той же ночью, и только потом поехал в медпункт – боль в ребрах стала невыносимой, да и дышать становилось все сложнее. Оля была вместе с ним и по большей части молчала.
– Я отвратительна? – спросила она, когда они покинули медицинское учреждение перед самым рассветом. Здание его располагалось на высоком берегу реки, перед набережной.
И всюду тут и там были разбросаны скамьи, на одну из которых перевязанный Дима и Оля, у которой от слез опухли глаза, сели. Солнце медленно поднималось, раскрашивая на востоке небо оранжевыми, розовыми, красными красками и посыпая золотистыми блесками. Все это отражалось в спокойной воде – река казалось солнечной.
– Мы оба поступали неправильно, – осторожно отозвался парень. – Он всегда был благороднее меня.
– Никита? – спросила Ольга, хотя и так было понятно, о ком говорит Чащин.
– А если бы ты мог попасть в прошлое, что бы ты изменил? – вдруг спросила она.
– А ты?
– Я бы спасла сестру и полюбила тебя раньше.
– Я не стал бы трусом.
– А я? Ты бы…
Ольга не успела договорить – парень поцеловал ее, как и всегда, положив руку на обнаженное плечо.
* * *Черри, беспечно засунув руки в карманы брюк и почти беззвучно насвистывая веселую мелодию, шел по ресторанному комплексу, в котором проходил благотворительный бал «Ночь жизни». Такие скучные пафосные мероприятия он терпеть не мог, а собравшихся презирал всеми фибрами своей бунтовской души, однако в этот раз его заставил прийти собственный отец-режиссер, который потащил его чуть ли не за шиворот.
После небольшого спектакля, устроенного им по просьбе малышки Князевой, которая хотела узнать, что это за девица рядом с Никитой, настроение его слегка улучшилось – придуриваться Саша любил, а подразнить мажора, который однажды угрожал Дэну, ему нравилось.
