– Она замолчала, отпила холодный вяжущий сок и продолжила: – Началось это, когда наш Денис учился курсе на втором. Однажды друзья привели его домой совершенно нетрезвого, под руки, – ну, ты знаешь, как это бывает у парней. Отмечали что-то в каком-то клубе, Дэнси что-то сдуру выпил, и понеслось.
Я кивнула – знала, как у парней это бывает. Федьку, едва стоявшего на ногах и что-то бормочущего, несколько раз тоже так притаскивали в подростковом возрасте и во время учебы. Мама жутко ругалась, а папа сначала веселился, особенно когда у старшего братика начиналось похмелье, с садисткой улыбочкой предлагал минералку и рассол, а потом устраивал ему бурю в стакане.
– Ты, наверное, знаешь, что Денису пить противопоказано. Это у них семейное: у него, отца, дяди реакция на алкоголь очень плохая. Низкая толерантность – так, по-моему, это называется? А он зачем-то тогда напился. Саша и еще несколько ребят затащили Дэнси домой посредине ночи. По-моему, – Лера вымученно улыбнулась, – они сами с ним замучались.
Он казался абсолютно трезвым, но нес жуткую ерунду и не желал двигаться. А потом, когда мальчики ушли, посмотрел на меня глазами большого ребенка, сел на пол и начал наизусть зачитывать строки из дневника Наташи. Олег услышал и просто застыл в дверях. И… – Она опять, уже в который раз замолчала, но больше ничего не стала говорить про мужа, хотя я поняла, что не только у Дэна есть свои трагедии, и у Леры есть своя больная тема, больная тайна, связанная с Олегом Данииловичем, но говорить об этом она мне, естественно, не стала.
И я ее понимала – это только ее дело.
– Да, читал дневник наизусть. Оказывается, когда был маленьким, стянул его у Олега со стола и прочитал. Я, наверное, дура. Не сразу поняла, что он как по пунктам выполнял и выполняет все слова Наташи. Только со временем догадалась… Я не думаю, что она писала все это всерьез. Маша! – вдруг воскликнула Лера. – Маша! Она была молодая и писала все это от скуки, но это слишком сильно запало Дэнси в голову.
Будь неладна эта Эвелина – и пусть земля ей будет пухом. Обвинила ребенка в смерти родной матери! Знаешь, – вдруг пытливо посмотрела Лера на меня. – Денис хоть и не мой родной сын, но если бы передо мной стал выбор: умереть мне или ему, я бы предпочла умереть сама. Только ради того, чтобы мой ребенок жил, понимаешь?
– Да.
Наверное, моя мама сделала бы точно так же. Любая мама сделала точно так же.
– И я уверена, что Наташа думала, как и я.
