Надежда на то, что он сейчас свалит, а я галопом понесусь писать заявление на увольнение, отодвигается на неопределённое время.
– Но…
– Сейчас же!
Бросаю взгляд в сторону Валентины, умоляя ее этого не делать. Куда там. Преданная собачка Ванюши всегда ставила его желания превыше остальных. Вот и сейчас подчиняется.
– Иван Сергеевич, дело слишком срочное. Договор, который заключили с «Балтстройинвест», он с подводными камнями оказался. Мы может потерять десятки миллионов. Мамаев уже у генерального, как и Аверсов, и Павленко, и Слуцкий.
Ждем только Вас, – спокойный, но уверенный голос принадлежит Михайлову.
Дмитрий выходит из-за спины Синюхиной и смотрит исключительно на Игнатова, который всё же оборачивается к двери.
– Без коммерческого директора нам не обойтись.
Последняя фраза друга-коллеги становится решающей. Иван кивает и, бросив на меня один-единственный предупреждающий взгляд, покидает кабинет.
Михайлов удаляется следом.
А Синюхина притормаживает и прислоняется к дверному косяку, складывая руки на груди.
– Что-то ты, Орлова, потрепанной выглядишь, – ухмыляется гадюка, неторопливо пробегаясь по мне взглядом.
Фыркаю.
Ее простоватые щипки после схватки с бывшим женишком кажутся всего лишь пылью.
– А что поделаешь, когда приходится от перевозбужденного петуха отбиваться, – растягиваю губы в холодной усмешке и перевожу взгляд под ноги, где всё усеяно осколками, – видишь, как у него в одном месте свербит, даже статуэтки колотит. Так что держи, Валька, бесплатный совет.
Хочешь его задобрить и вернуть, снимай заранее трусы и, как придет, встречай во всеоружии.
– Стерва! – выплевывает не-подружка и, выскочив в коридор, с силой захлопывает дверь.
А мне только этого и надо.
Ноги совершенно не держат, тело потряхивает.
Лишь чудом успеваю придвинуть стул, чтобы сесть на него, а не плюхнуться на пол.
Глава 26
Самое жуткое и удивительное одновременно, что уволиться в среду не получается.
Никак.
Да что там… я даже заявление написать не успеваю.
Потому что секретарь Игнатова-старшего вызывает меня в приемную буквально через десять минут после того, как я остаюсь одна и лишь начинаю помаленьку приходить в себя.
– Вера Владимировна, срочно. Горит, кровь из носу, – заявляет она, ловя меня на пороге своей вотчины, и, не слушая возражений, впихивает в руки черную кожаную папку, – эти документы нужно немедленно передать Кирсанову в комитет по градостроительству и архитектуре города.
