Лично в руки, запомнили?
– Но я не могу, – отрицательно мотаю головой, всё для себя решив.
– Можете! – летит, как лозунг. – Кто, если не Вы?
– Мамаев, – заявляю уверенно.
Все без исключения в компании знают любовь моего непосредственного начальника к лицам, приближенным к власти, как и его ревностное желание иметь с ними дела непосредственно самому, не подпуская других. Даже если требуется просто завезти документы.
Меня с собой в комитет шеф захватывал лишь однажды, вынужденно, потому что физически один не мог управиться сразу в нескольких местах.
Но и тогда он так знатно умудрился вынести мне мозг, что до сих пор вздрагиваю, вспоминая его нотации о правилах поведения такой мелкой «пташки» как я в таких величественных местах, как комитет по архитектуре.
Павлова фыркает, как злобный дракон, и упирает руки в бедра.
– Мамаев сегодня отсюда, – кивает на дверь в кабинет генерального директора, – вряд ли быстро выйдет. Хорошо, если до завтра разгребет и исправит то, что проглядел, готовя договор с Арским.
– Но, я всё равно не могу, – мотаю головой, пытаясь впихнуть ей документы назад, – мне нужно в отдел кадров.
– Отдел кадров не улетит, а заместитель главного архитектора города очень даже. Мне его помощник шепнул по секрету, что билет на шестичасовой вечерний рейс в Москву Михаилу Ивановичу уже заказан, – Павлова отмахивается от меня, как от мухи, и даже не пытается слушать. – Так что, Вера Владимировна, ноги в руки и бегом. Машина ждет Вас внизу.
– Какая машина, Кира Георгиевна? – продолжаю упорствовать, – Я не могу, понимаете?
– Можете, – обрубает она уверенно и внушительным бюстом выталкивает меня за порог.
– Машина – серебристый хендай, номер три-пять-семь, водитель Веселов. И да, я понимаю Ваши сомнения, но не волнуйтесь, в комитет я уже позвонила, пропуск Вам выпишут.
Хочется матюгнуться."
"Смачно. Громко. От души.
Чтобы меня, наконец, услышали.
Но…
– Верочка, миленькая, спасай, – поняв, что я тоже упертая, как баран, Павлова заходит с другой стороны, – если сегодня схемы не сдадим, вылетим из тендера, а меня накажут вплоть до увольнения.
Умоляю, помоги.
Черт!
Быть стервой с человеком, который никакого зла мне не причинил и даже один раз здорово помог, сложно.
– Ладно, – выдыхаю, засовывая папку подмышку. – Сделаю.
– Только лично в руки, не забудь, иначе, как пить дать, потеряют, – летит уже в спину.
«В руки, так в руки», – бормочу себе под нос всю дорогу, пока машина медленно пробирается сквозь пробки.
