Хотя и знала, что тихо пробраться на огороженную терновником полянку совершенно невозможно!
Задумавшись, я сунула в рот сочную травинку, сжала зубами. Увидь это матушка-настоятельница или Ядвига – не избежать мне очередного наказания. Но к счастью, здесь только я и енот!
Последний зарылся в траву почти целиком, показав мне мокрый полосатый хвост.
Я бы тоже хотела куда-нибудь зарыться и ни о чем не думать. Особенно о новом преподавателе истории."
"– Будет же теперь в кошмарных снах сниться! – поворчала я, доставая привязанный к ноге нож.
Подбросила его и ловко поймала за лезвие. И передернула плечами, вспомнив, как Волковский полез за мной на дерево. Жуть какая! Да когда за мной медведь гнался, я и то не испугалась. А тут подумаешь – человек… Всего лишь человек. Ни когтей, ни клыков. Еще и эти, как их… моральные принципы! У всех учителей, которых я знала, они были. Такие огромные и тяжелые моральные принципы и всяческие глупые правила, которые сильно мешают и осложняют жизнь. Мне тоже с раннего детства пытались их внушить, но я оказалась плохо восприимчивой ко всяким глупостям.
Слабый разум – он такой. Морале-невосприимчивый. Аморальный, одним словом. Мой оказался не способен уразуметь ценное множество этих правил. Вот например – нельзя жевать травинки. Почему? Потому что нельзя. Нельзя валяться на берегу озера. В одежде и тем более – без нее. Нельзя носиться по лесу и с визгом нырять в воду.
Нельзя любить ножи и мастерить самострелы. Нельзя прыгать по веткам дерева и скакать по крышам.
Нельзя носить штаны вместо платья. Нельзя болтать с енотами. Нельзя иметь хороший аппетит и петрушке предпочитать мясо с кровью. Нельзя хохотать. Нельзя ругаться. Нельзя колотить других учениц, даже если они достали своими насмешками! Нельзя, нельзя, нельзя!
Я расстроенно почесала макушку, в которой застряли листья.
Кстати, чесаться тоже нельзя. Даже если тебя покусала стая слепней! Надо терпеть!
Стоило подумать о слепнях и зачесалось все тело. Их я терпеть не могу. Даже сильнее, чем кошек.
А самое главное – нельзя глазеть на мужчин. Нельзя с ними разговаривать. И тем более – приближаться. Как я приблизилась к прежнему наставнику, господину Морозову…
Спине и плечам стало холодно, и я обхватила себя руками.
А еще нельзя говорить об отношениях мужчины и женщины, это и вовсе – ужасное, жуткое табу! А если на крыше сарая, что как раз напротив ученической, облезлый кот делает свое грязное дело с местной кошкой, надо отвернуться и прочесть молитву.