А на мой удивленный взгляд всплеснула руками:
– Так матушка-настоятельница велела, господин учитель! Все ж юные девицы у нас туточки, неискушенные умы, так сказать. А вы человек новый, незнакомый… Мужчина опять же!
Девицы – все, кроме Катерины, глазеющей в окно, – рассмеялись. Я же попытался удержать на лице маску преподавателя и не выругаться вслух. Отлично. Значит, ко мне приставили наблюдателя. Просто великолепно! И что мне делать дальше?
Двенадцать пар девичьих глаз смотрели не отрываясь.
В этот момент я понял, как ощущает себя лягушка, распятая на столе для опытов какого-нибудь врачевателя. Скверно она себя ощущает."
"Не придумав ничего лучше, я раскрыл исторический талмуд. Тупо посмотрел на страницу, закрыл. Бесов воротник царапал кожу на шее, словно норовил отрезать мне башку. С двух сторон на меня глазели краснеющие и хихикающие девицы, в углу громко сопела Добрава. В другом углу, снова занавесившись каштановыми кудрями, смотрела в окно девушка, из-за которой я оказался в этом пансионате.
Мохнатый шмель залетел в ученическую, сделал круг и вылетел обратно, возмущенно гудя. Я от всей души ему позавидовал.
Лучше бы я снова отправился на войну, в самом деле!
Но я здесь.
Кашлянув, чтобы прочистить внезапно пересохшее горло, я снова открыл бесов талмуд.
– Итак, начнем, – неожиданно хрипло сказал я. – Кто может рассказать, на каком историческом периоде вы остановились?
Толстушка несмело подняла руку.
– Да… Анна, говори, – вспомнил я ее имя, отчего девушка приобрела сходство со свеклой.
– Мы проходили правление Александра Третьего, прозванного Разорителем, – тоненько проблеяла девушка. – Когда произошел тот случай с господином Морозовым, нашим прежним историком. Ну, когда он… Когда он умер!
Худая носатая блондинка – Лидия, – шикнула на толстушку, и та сконфуженно замолчала. Я сделал мысленную заметку выяснить, что же случилось с моим предшественником.
– Хм, значит, правление Александра Третьего и период упадка, – резюмировал я, вспоминая исторические вехи.
Предок нынешнего императора действительно был никудышным правителем, разорил казну и потерял в бесславных войнах значительную часть территорий. Его правление вошло в историю страницами смуты, позора и трагедий, едва не приведших к разрушению государства. К счастью, его сын – Пётр – оказался куда более предприимчивым, а главное, удивительно везучим.