Вероятно, договоренность позволяет ей жить без страха, а император оказывает всяческую помощь, скрывая суть таких, как она.
Древний договор между потомками Иных и императорской семьей – вот в чем все дело.
Но в этот раз вмешался кто-то третий. Вмешался и отправил в тайгу сначала Морозова, потом меня. Кто-то, прекрасно знающий о даре зимородка. И не желающий, чтобы этот дар достался Михаилу.
– Вот только в этот раз кое-кто вмешался, и все пошло не по плану. – Вторя моим мыслям, произнес наследник. – Вы, граф, стали лишь инструментом, и глупо винить нож за то, что он зарезал цыпленка… Надо винить того, кто держит нож в руках.
Но все же стоит затупить и нож… Во избежание, так сказать.
Цесаревич очаровательно улыбнулся.
– С вами интересно поболтать, но меня ждут дела, – все с той же улыбкой велел он. – Рад был все же познакомиться, Екатерина. Жаль, что всё так сложилось. – Цесаревич слегка склонил голову, глядя на меня. – Я и правда не виню вас, граф. Почти. Хотя вы действительно забрали то, что принадлежит мне.
И верно, теперь считаете себя совершенно неуязвимым. Но это не совсем так. – Глаза цесаревича матово блеснули. – Вы прикоснулись лишь к малой части имперских тайн. А я знаю почти все. Вы не бессмертны. Особенно, когда в игру вступают потомки древних. Прощайте, граф. Гриша, разберись здесь."
"Он накинул капюшон и вышел. На миг повисла тишина. Огонек в лампе погас и вспыхнул снова. Я крепче сжал набалдашник трости, переживая лишь за то, что рядом стоит Катерина.
Мрачная, с опущенной головой. Похоже, ей было непросто переварить правду.
Костя бросил на меня быстрый взгляд, упрямо сжал губы. Брат ничего не спрашивал, но было видно, что услышанное потрясло и его. Может, он понял не все, но переспрашивать не стал, понимая, что не время. Его рука скользнула под пиджак, и в руке сверкнуло лезвие тонкого стилета. Я едва не присвистнул: братец полон сюрпризов.
Я покрепче сжал трость, готовясь к атаке. И все же почти ее пропустил. Григорий напал так быстро и с такой силой, что нас с Костей разметало в разные стороны.
Словно в тесной комнате прошелся тайфун! Брат упал у стены, я удержался на ногах, хотя и покачнувшись. Обернулся – Григорий скалился, готовясь снова напасть. Воздух внезапно нагрелся, мне стало жарко. Вокруг старшего Турова вились язычки пламени. Похожие, но в гораздо меньшем числе, обнимали Павла и Петра.
– Какого черта? – сипло выдохнул Костя, тоже заметив странность. Я промолчал.