Подумав, я решила оставить пистолет здесь, чтобы не было с собой ничего криминального, обтерла его носовым платком, чтобы не было отпечатков, и закопала в углу в кучу бумаг.
Начнем, благословясь, как говорит отец, когда он в хорошем настроении. Я откинула крышку люка в полу и осторожно начала спускаться по железной лесенке. Проклятая лестница звенела, но я надеялась, что шум, исходящий из вентиляционной трубы – там по-прежнему резвилось стадо диплодоков – заглушит мои шаги. Вот и старая дверь, что ведет в коридор шестого этажа.
Отсюда вниз тоже вела лестница – аварийный выход, но я отказалась от мысли спуститься по этой лестнице вниз. Скорей всего, дверь на улицу заперта.
Проходя в башню три часа назад, я оставила дверь приоткрытой – уж очень трудно было ее закрыть, потому что петли проржавели, – и сейчас застала ее в таком же виде. С трудом протиснувшись в дверь, я сделала несколько шагов по коридору, как вдруг сзади раздался окрик:
– Эй! Ты чего это там делала?
Ко мне подходил дядька лет пятидесяти – не то сторож, не то кто-то из хозяйственной части.
– А вам-то что? – огрызнулась я на ходу.
– А то, что там табличка висит – «Посторонним вход воспрещен!» – нудил он, поспешая за мной.
– Тогда замок повесьте! – буркнула я, не оборачиваясь, припустив еще быстрее.
– Тебя замок не касается, а если табличка, то ходить нельзя. Так что ты там делала? – Он подошел и схватил меня за плечо.
– Бюстгальтер застегивала! – выпалила я ему в лицо.
– А-а, – остыл дядька, – так бы сразу и говорила.
– И он повернулся, чтобы идти по своим делам.
В это время открылась дверь в комнату, где располагалась налоговая полиция, и оттуда вышел ну такой мерзкий тип, что просто скулы сводило.
– Вы, девушка, ко мне? – проскрипел он, оглядев меня с головы до ног.
– Да нет, я еще столько не наворовала! – брякнула я и припустила по коридору, кипя от злости.
Ну надо же так влипнуть! Двое меня видели, и, надо полагать, им в память врезались мои рыжие волосы.
Перекраситься, что ли?
Путь вниз был долгим, и я немного успокоилась, подумав, что вряд ли у сторожа хватит служебного рвения лезть в башню, в лучшем случае повесит замок на дверь или просто махнет рукой. Невольно меня передернуло, когда представила, что убитого никто не найдет никогда… А, сам виноват!
Хоть я опоздала всего на пятнадцать минут, ненаглядный взглянул на меня с тихим упреком в глазах, что раньше ему было совершенно несвойственно.
