Конечно, он догадался, что у развернувшихся на чердаке районного налогового управления драматических событий был еще один заинтересованный свидетель, а скорее – участник или даже организатор…
Он мгновенно развернулся и обежал цепким взглядом комнату. Я перестала дышать и даже боялась опустить глаза, чтобы он не услышал шороха ресниц. Он посмотрел наверх, и вот тогда я представила, что я – мумия, лежу здесь уже две тысячи лет и не имею к Кате Дроздовой никакого отношения. Это помогло. Мужичок хмыкнул совсем по-домашнему, вытащил свой нож из трупа и ушел, на прощанье оглянувшись.
Мне показалось даже, что он подмигнул, но, возможно, я ошибаюсь. А вот интересно, как он протащил нож через охрану внизу? И тут я поняла, что он проник в башню совершенно другим путем, не так, как я. А мне следовало поторопиться и поскорее покинуть это помещение, где оставался свежеприконченный труп. Совершенно ни к чему было тут торчать – вдруг кто-то слышал выстрел и придет проверить…"
"С большими предосторожностями я сползла вниз и попыталась оглядеть свою одежду.
В таком виде невозможно было идти на выход. И хотя пальто я предусмотрительно сняла, когда лезла наверх, но пришлось тащить его с собой, так что оно здорово помялось. Тем не менее нужно было на что-то решаться. Время без десяти шесть, контора закрывается.
Я подошла к окну и выглянула осторожненько. Внизу виднелся, как на ладони, скверик с несколькими чахлыми деревцами… а вот и ненаглядный собственной персоной сидит на скамеечке.
Ну надо же, пришел заранее! Видно, сестра его накачала. Я вгляделась и не поверила своим глазам: в руках у ненаглядного был букет цветов! Правда, букет – это громко сказано, на самом деле всего лишь скромненький букетик гиацинтов, но тем не менее раньше он никогда не приносил мне цветов. Да, по правде сказать, не помню, кто и приносил. Разве что на работе ко дню рождения и на Восьмое марта подарят дежурный букет…
Господи, рядом с трупом я думаю о цветах! Совсем с ума сошла. Но присутствие трупа меня беспокоило только потому, что могут прийти и застать меня на месте преступления, а так – что ж, киллера совершенно не жалко.
В его работе всегда существует профессиональный риск. За что, как говорится, боролся, на то и напоролся.
Размышляя так, я вытряхнула пальто, обтерла сумочку, повязалась шарфом, а голову оставила в этот раз непокрытой – пускай все смотрят на рыжие волосы, которые сразу бросаются в глаза, тогда не заметят помятого пальто.
