И это действительно так. Мэнди лежит укутанная, только голова наружу, волосы разметались по полу. Она выглядит скорее мертвой, чем живой. И не только выглядит. Мэнди не представляет никакой угрозы.
Снова шаги. Робкие, осторожные. Все ближе.
– Кейт Линвилл?
Голос Линды. Кейт не отвечает.
– Полагаю, ты еще на кухне, – говорит Линда. – Я иду к тебе. Мне нужен ключ.
Кейт не отвечает.
В коридоре лучик фонарика мечется по стенам, полу, потолку. Линда движется осторожно, с легкостью и собранностью большой кошки, которая знает, что опасность может подстерегать где угодно.
Свет приближается к двери. Затем возникает фигура. Линда Касуэлл.
Луч фонарика на телефоне, который она держит в руке, слабо освещает ее лицо. Высокие скулы выглядят еще более заостренными, глаза огромными. С кровавым порезом на одной стороне лица, от виска до рта, Линда выглядит зловеще. И при этом остается красивой женщиной. Кейт видит это, несмотря на опухшие губы и корку засохшей крови на лице.
Линда не из тех женщин, кому нужна защита от кого-либо, кроме самой себя.
Но такие пробуждают в мужчинах желание защищать, чем Линда и пользуется. Она манипулирует мужчинами, использует их, даже после того как те перестают верить, что заботятся о хрупком и беспомощном существе.
– Ключи, – говорит Линда.
Кейт качает головой:
– С какой стати я должна вам их отдать?
– Потому что мы с Бренданом все равно их возьмем. Даже если для этого нам придется причинить вам боль.
– Что-то я не вижу здесь Брендана.
– Вы увидите его, как только я велю ему.
– Линда, он не придет. Он начинает понимать, к чему все идет. Он давно догадывается. Брендан был в Чемберфилде и интересовался состоянием вашего психического здоровья. Вы знаете об этом?
По удивленному выражению ее глаз Кейт понимает, что не знает.
– Чушь, – говорит Линда.
– Спросите его об этом сами. Я вышла на него через врачей психиатрической клиники в Чемберфилде. Готова спорить, он искал способ остановить вас в вашем безумии.
– Я не сумасшедшая, – возражает Линда.
Струйка крови стекает из уголка рта по подбородку.
Рана открылась.
– И Брендан не хочет ничего останавливать. Иначе не привез бы меня сюда.
– Он запаниковал, поскольку испугался, что я сообщу о вас в полицию. Но, думаю, он давно в отчаянии от того, что вы вытворяете.
– То, что я вытворяю, не ваше дело."
"– Вы убили собственного ребенка, Ханну.
– Я не убивала ее.
– Вы бросили ее здесь умирать от голода и жажды. Это безумие, Линда.
– Она не захотела со мной жить.
