Наконец, по тому, как она двигалась, я заметила, что у нее повреждена рука. В общем, это была она.
Но восторг Брендана остался мне непонятен. Мэнди выглядела слишком жалко. Слишком потерянно. Она совсем не походила на Ханну.
Металлическое кольцо в стене ее почти не беспокоило – для этого она была слишком измотана. Я надела ей на руку «браслет», после чего Мэнди проснулась, и тут начался настоящий ад. Я все ждала, когда она успокоится, чтобы я могла освободить ее. Но все становилось только хуже.
– Зачем ты поехала к ней? – спрашивает Брендан.
В его голосе тихий, ноющий упрек. Как я посмела поехать к ней, не поставив его в известность? Я ненавижу быть зависимой от кого-то, но Брендан иначе представляет себе наше сотрудничество.
– Я же объясняла тебе, что хотела прекратить ее мучения.
Вижу, как он сглатывает. Видимо, пытается представить себе, как бы выглядело это «прекратить».
Сама не знаю, можно ли назвать милосердием то, что привело меня сегодня в «Утес чайки». Хотела ли я убить Мэнди, чтобы смыть с нее ее вину? Я взяла шарф, который сейчас ношу на руке как повязку.
Я собиралась набросить его ей на шею, и… Смогла бы я это сделать? Трудно сказать. Может быть, меня просто тянуло к Мэнди. Я хотела ее видеть. Я знала, что она слаба, а значит, можно будет все спокойно обсудить. Остальные в конце концов просто меня разозлили. Их пустые тоскливые глаза… я просто теряла к ним интерес. Но не к Мэнди. Я была очарована ею. И это не прошло даже после того, как я израсходовала огромную упаковку марлевых тампонов, чтобы унять кровь из нанесенной Мэнди раны.
Моя рука тоже пострадала, но не так, как лицо. Я должна бы ненавидеть Мэнди. И я ее ненавижу, но не могу не восхищаться ее смелостью и неукротимостью. Я не хочу обсуждать с Бренданом эти свои чувства к Мэнди. Все равно он не поймет.
– Тебе повезло, что сегодня я приехала к ней, – говорю я. – Иначе Мэнди напала бы на тебя и журналистку, и это ты ходил бы с порезами на лице.
Убеждена, что так оно и было бы. Мэнди напала бы и на двух человек, и на трех, и на пятерых.
Мне не хватило пары секунд, чтобы разобраться в том, что я вижу. Холодная вонючая комната. Высокие потолки. Я была уверена, что найду Мэнди под одеялом. То, что она укуталась так, что даже кончик носа не торчал наружу, казалось естественным с учетом стоявшего в комнате холода. Но что-то меня беспокоило, что-то было не так в открывшейся моим глазами картине.
