– У меня есть и бинты, и вода для мытья.
Здесь есть краны, но из них ничего не течет. И все розетки в нерабочем состоянии. В унитазе осталось немного несвежей воды, остальную выпила Саския. И какая-то гниль в миске. Если б это было экспериментом, сколько социальных запретов способен преодолеть человек, когда речь заходит о жизни и смерти, можно было бы сделать интересные выводы. Но я не экспериментатор, ни в коей мере.
– Ты забыла волшебное слово, – говорю я.
Мэнди смотрит на меня с ненавистью. Я вижу, как гордость борется с инстинктивным желанием жить – с голодом, болью, потребностью в личной гигиене.
– Пожалуйста, – беззвучно шепчет она.
Я приношу из машины ведро, наполняю некогда разогретой, а теперь остывшей водой из двух канистр.
И снова на ее лице ужас:
– Я не буду мыться в ведре. Я хочу под душ!
И это говорит она… Неделями бродила по улицам немытая, а теперь требует отдельный номер с баром и душевой!
– Здесь нет душа.
– Конечно же, он здесь есть.
– Он не работает. Воду отключили.
– Что это за грязная дыра?!"
"Она вульгарна, теперь это окончательно ясно. Мэнди – моя ошибка. Остальным можно было позволить разгуливать по камере свободно, они были слишком напуганы, но Мэнди… не исключаю, что она нападет на меня. Она слаба, ранена, а я не хочу рисковать. Конечно, она тоже напугана, только не показывает этого. Ее ярость сильнее страха.
– Мне нужно в туалет.
Вот уже несколько дней она пользуется ведром, которое я опорожняю и мою, что, конечно, считает унизительным для себя, но здесь я ничем не могу ей помочь.
– Чуть позже я принесу ведро.
На какое-то мгновение мне кажется, что она вот-вот вырвет кольцо из стены.
– Мне не нужно твое ведро! – Мэнди дергает за цепь и кричит.
– Попробуй все-таки прислушаться к тому, что я говорю, – советую я, когда она в изнеможении падает на стену. – У нас с тобой просто нет другого выхода.
Она сверкает на меня глазами:
– Мне плевать.
Тут я впервые слышу в ее голосе что-то вроде страха. До нее доходит, насколько все серьезно.
А для меня остается загадкой, почему она не поняла этого сразу. Как видно, надеялась, что это шутка и все разрешится само собой.
– До завтра, – говорю я.
Обычно я провожу с ними больше времени, но общение с Мэнди невыносимо. Может, что-то изменится, но, честно говоря, я не особенно надеюсь. Это ошибка. Очередная, потому что и те, кто был до нее, тоже в конечном итоге оказались ошибками. Даже если поначалу с ними это было не так очевидно, как с Мэнди.
