Может, я не права, но он мне не нравится. Какой-то… фальшивый, что ли.
– Вы правы, – ответила Дебора.
* * *Когда она открыла дверь, на пороге возник констебль Джек О’Донелл и в ужасе уставился на Китти.
– Что здесь происходит? – спросил он.
– Почему не отвечаешь на звонки? – в свою очередь спросила Китти.
– Я ничего не слышал.
Китти пристально посмотрела на коллегу.
Дебора заметила две высокие чашки с кофе на заборе за его спиной и упаковку сэндвичей и без труда восстановила цепочку событий. О’Донелла не было на посту, поэтому Китти появилась в доме одна.
Кофе и сэндвичи он мог купить только в «Теско» на Бернистон-роуд, что означало довольно долгую отлучку. За это время успел появиться Алекс и произошло короткое замыкание. Ряд неудачных совпадений, но это создало ситуацию, которая могла быть очень опасной. В особенности если Алекс действительно представлял для них угрозу.
Виноватые лица обоих полицейских подтверждали предположение Деборы. Китти и Джек думали о том же, что и она, и, конечно, беспокоились и за себя тоже.
Проблем с начальством не миновать, хотя Дебора уже решила держать язык за зубами. Их, конечно, заставят отчитаться за дежурство, и будет разумнее честно обо всем рассказать. Дебора надеялась, что все обойдется без последствий.
«Мы дадим ему эти чертовы деньги, – подумала она, вдруг почувствовав сильную усталость. – Это невозможно, когда так хочется указать ему на дверь и не находишь в себе сил это сделать»."
"Убедить Джейсона будет нелегко.
Для него деньги на первом месте. Но он должен осознать, что это единственный способ избавиться от Барнса, не испытывая угрызений совести. Конечно, ничто не помешает ему и после этого объявиться в любой момент и просить о помощи. В этот момент Дебора поняла, что сравнение Барнса с шантажистом было ошибочным. Он не мог оказывать на нее давление иначе, чем апеллируя к чувству справедливости, пробуждая голос совести. Тридцать тысяч фунтов – цена свободы…
«И все будет кончено», – подумала Дебора.
И, как ни странно, сама не очень-то в это поверила.
Четверг, 9 ноября
1
Брендан Сондерс был в полном отчаянии, когда двое полицейских ввели его в комнату для допросов, и после пяти минут беседы с Калебом Хейлом и Робертом Стюардом, казалось, был готов разрыдаться. Он ничему не противился, не требовал адвоката и не напоминал о своих правах. Встревоженный и напуганный, Сондерс как будто был готов выполнить любое желание полицейских.
