И каждый раз при этом на лбу выступал пот, иногда начинали слегка дрожать руки. Тело реагировало всеми нервами, сенсорами и волокнами, и Калеб ничего не мог с этим поделать. Он стыдился, что не умеет владеть собой, это казалось унизительным. На самом деле Калеб терял контроль над собой всякий раз, когда бывал пьян. Особенно по выходным, когда не нужно было себя ограничивать. Слишком часто просыпался он по утрам с привкусом рвоты во рту, не имея ни малейшего понятия о том, какие позорные вещи говорил и делал несколько часов назад, до того как забылся сном.
Но даже это не беспокоило Калеба так сильно, как едва заметная дрожь в руках и мелкие капли пота на лбу.
Наверное, дело было в осознании того, что это никогда не кончится. Какие бы обещания ни давал Калеб Хейл себе и докторам, какими бы радужными иллюзиями себя ни тешил, изжить недуг до конца не получится.
Калеб знал, что не выдержит в пабе и в какой-то момент закажет пива. И не ограничится им, что самое страшное. Убеждать себя в обратном означало закрывать глаза на правду.
Ну а если совсем не повезет и в паб заглянет кто-нибудь из коллег, его падение может обернуться настоящей катастрофой.
Дома, конечно, он тоже мог поддаться искушению. Вопреки соглашению с терапевтом, кое-какие запасы на кухне все же имелись. Ни одной бутылки дома – непременное условие исцеления, которое Калеб давно нарушил. Но здесь, по крайней мере, не было свидетелей.
Он сидел за обеденным столом в просторной гостиной, отделенной стойкой от совмещенной с ней кухней, перед стаканом воды.
А мысли крутились вокруг нескольких бутылок виски в шкафу за его спиной, примерно стольких же – французского красного вина и пива в холодильнике.
Усилием воли Калеб сосредоточился на другом. Были куда более важные темы для размышлений.
Алекс Барнс. Они прибыли слишком поздно, чтобы обнаружить хоть какие-то следы в бывшей его квартире. Алекс съехал за несколько дней до того, как появился в доме Голдсби. Это время он жил у друга. Домовладелец, у которого давно чесались руки выставить Барнса на улицу за неуплату, немедленно начал ремонт.
На момент прибытия полицейских полы были сняты, стены покрашены; заказан комплект кухонной мебели, но пока не доставлен.
– Что было на кухне раньше? – спросил Калеб. – И что вы сделали с его мебелью?
– Да какая там мебель? – махнул рукой домовладелец. – Древняя плита, холодильник в нерабочем состоянии да стол со сломанными ножками. Больше у него ничего не было. Вместо кровати – спальный мешок.
