Даже Адриана в недавнем разговоре с Ириной буквально умоляла ее не дурить и перестать упорствовать. Теперь в роддомах уже, мол, совсем не то. И уже все поменялось, медицина другая, и контроль другой. Но все это не имело никакого значения, потому что сама мысль, что то, что случилось однажды, повторится вновь, вызывала буквально паралич. И Ирина лежала на диване, стонала и требовала Лаврова.
— Приезжайте немедленно! — кричал из коридора Григорий. — Да, я уверен. Она стонет уже два часа. Нет, это не ложные схватки. Слушайте, а мне плевать, что вы в пансионате.
Вы обещали! Нет, замены нам не нужно. Немедленно, да!
— Что? — Ирина приподнялась на локте и с ужасом посмотрела на Гришку, когда тот вернулся в комнату."
"— Он в пансионате. Он будет через два часа. Ира, два часа! Ты уверена, что мы продержимся? Как ты думаешь, какая у тебя. Как это? Блин, у меня все из головы выпало. Все, не могу я думать ни о каких стадиях. Я вызываю «Скорую».
— Ни за что! — Ирина побледнела, а Григорий плюхнулся рядом с ней на диван, испуганный и растерянный, не представляя, что же ему делать дальше.
И тут зазвонил телефон.
— Это где? — оглянулся он. Из кухни донесся звонок, звонил телефон Ирины.
— Это Лавров, наверное. Может, он возьмет такси? — с надеждой предположила Ирина. В том, что она именно рожает, она вдруг перестала сомневаться. И белое лицо Григория тоже это подтверждало. А тут вдруг случилось что-то странное и стыдное, и вода откуда-то прямо изнутри полилась на кожаный диван, пропитала одеяло и простыню, хотя Ирина могла бы поклясться, что она вовсе и не описалась.
Отошли воды — вот что это было. Она закричала от страха, и Гришка вернулся в гостиную с телефоном в руках. Но, вместо того, чтобы броситься к Ирине, он застыл в проходе, подняв руку и указательный палец вверх.
Он слушал, что ему говорили по телефону. Лицо его при этом становилось все более и более странным. Он перевел глаза на Ирину и посмотрел на нее как-то недобро, даже со злостью. И прикусил губу. Ирина вдруг почувствовала, что что-то не так, кровь бросилась ей в лицо, и она испытала страстное желание вырвать из Гришкиных рук свой телефон.
Вот только проблема — это было невозможно. Она сидела на мокрой простыне, она не могла просто так встать. Она рожала.
— Да что вы! — выкрикнул Гриша. — Как интересно. Я просто в изумлении, если честно. Меня зовут Гриша. Я ваш… как бы это выразиться… получается, что я — ваш зять.
— Это кто?! — крикнула Ирина.
— Дорогая, это нам звонят твои покойные родители.
