В санаторий бы ему, на пару недель — и эти изматывающие мигрени прошли бы, сто процентов. Только поехать бы надо одному, без Саши.
И без Лизы тоже. Угораздило же его переспать с собственной секретаршей, которая тоже, конечно, мечтает стать звездой. Все в этом доме скорби мечтают стать звездами, прорваться в ящик с дерьмом. Лиза отдалась прямо на рабочем месте, а теперь забрасывала его идеями каких-то кулинарных шоу, бредовыми и глупыми. Она ждала дивидендов, она же переспала с продюсером.
Лиза ему нравилась, но встречаться с двумя женщинами было тяжело и морально, и финансово, и особенно физически.
— Может, тебе таблетку дать? У меня есть феназепам, — предложила заботливая Саша. Она ненавидела Лизу за то, что та была моложе и стройней от природы. Лиза пока что мирилась с наличием Саши, справедливо полагая, что пока что ее влияния на Димулю еще не хватает. Ключевым во всем этом было слово «пока». Диме нравилось, что из-за него такой сыр-бор и драка между двумя красивыми, молодыми и длинноногими девушками.
На вопрос о том, отчего он ведет себя вот так, почему не может выбрать только одну из них, Димуля отвечал меланхолично.
— Люблю обеих.
— Разве так можно?
— Да! Вот такое большое сердце, — пояснял он, хотя на деле это было не совсем сердце. И не такое большое. Просто иметь по две-три любовницы разом было круто, а Димуля теперь был крутой. А Гришка — тот полностью сошел с телевизионного небосвода, буквально ни слуху ни духу.
До вчерашнего дня!
— У тебя сигареты есть? Мои кончились, — спросил Дима, понимая, что глупо курить в такую рань, да еще с головной болью. И все же закурил. До самого утра так и просидел на кухонном диванчике, глядя на то, как небо из темно-синего плавно переходит в темно-серый, а затем светлеет и доходит до своего максимально светлого тона — цвета пепла сожженной газетной бумаги. Пятьдесят оттенков серого на приплюснутом московском небосводе.
Часам к девяти рассвело окончательно, и Дима отправился в «Стакан», так и не сумев избавиться от этого странного чувства, будто что-то не так. Совсем не так. Неправильно. И проблема именно в этом — в Гришке Ершове, опять в нем, в их короткой встрече в подземном коридоре «Стакана», том, что соединяет два корпуса и в котором, по слухам, живет привидение — дух невинно убиенного телеоператора. Встреча была — одно название, несколько секунд и все.
