Кожа стала сухой и раздраженной, она постоянно с этим боролась, даже пила какие-то препараты, дорогущие, из Израиля."
"— Все в порядке, — пробормотал Дима и, перегнувшись через Сашу, выключил свет. Все было совсем не в порядке, но он не собирался обсуждать это с Сашей. С ней он говорить тоже устал. Обсуждать то, какая стерва этот Валька, ее соведущий, гей и приспособленец, у которого кожа толстая, как у бегемота, и никакой грим ему не вредит. Саша постоянно требовала гонораров как у Лолиты Милявской, хотя, убей бог, было непонятно, откуда ей известны гонорары Лолиты Милявской.
Саша хотела сделать пластическую операцию, изменить форму губ. Саша порядком Диму достала, но бросать ее сейчас у него тоже не было сил. Февраль. Может быть, сделать так же, как в свое время поступил этот подлец Гришка: позвонить кому-то и попросить избавить его от этой Саши-Маши под каким-нибудь предлогом. Одолжить ее кому-нибудь. Впрочем, он просто устал, вот и дурит. Стресс.
— Уверен? — Саша присела рядом и провела по Диминой спине ладонью.
Он вздрогнул, встал и ушел на кухню. Бросить ее сейчас, когда она не просто какой-то статист, когда она — ведущая их шоу, и с ней знакома куча каких-то доморощенных звезд разной степени раскрученности. Он представлял, сколько будет вони и воплей. Он не был на это готов. Оставалось только мечтать, что кто-то из сильных мира сего обратит внимание на это чудо пластической хирургии (Дима денег на губы все же согласился дать), и Саша сама подойдет к нему с виноватым видом и предложит остаться друзьями.
Вот чего он на самом деле хотел. Остаться друзьями. Он не хотел сейчас никаких других девушек, никаких других отношений. Дима устал, ему надо было заняться собой. Он слишком много работал.
— Принеси мне водички! — крикнула Саша из комнаты. Дима скривился, но налил ей стакан воды из-под крана, не через фильтр. Кто бы мог подумать, что работа, о которой он столько мечтал, будет так изматывать. Разве он мог представить, сколько сложностей возникнет у него на пути к деньгам? Сколько нервов, сколько акул рядом, которые так и норовят сожрать, норовят подставить, ищут, как тебе навредить.
Завидуют тебе. Насмехаются над тобой.
— На, пей, — Дима сунул Саше стакан и присел обратно, на край кровати. На электронных часах высветилось «3:15». Было еще совсем темно, а у Димы уже заболела голова. Она болела очень часто, и не в переносном смысле, а в прямом. Слишком много сидит за компьютером, от этого, наверное.
